Наркотик

= Виктор

Август заговорил о магазине для взрослых. Типа, что я там покупал. Я бы переиначил. Что я там забыл вообще? Раньше мне казалось, что и без всяких вывертов и изысков, меня всё устраивает в сексе. Я даже не думал, что мне могут нравиться такие вещи. Но Август потихоньку показывает мне, что на самом деле я не такой, каким всё время себе казался. Взять хотя бы сегодняшний вечер. Он перевернул мои представления о самом себе с ног на голову. Я, наконец, дотронулся до него. Не до волос и спины, а везде. Умудрился удовлетворить его руками и, понял, что кайфую от того, что он кончает.

В постели с Августом жизнь заиграла другими красками. Сейчас я счастлив, обнимая его на широкой кровати нашего домика. А кто-то говорил, что не за что не возьмёт в руки радужный флаг. Вот Серёга надо мной посмеётся вдоволь, когда в гости придёт. Да, с одного взгляда, наверное, будет видно, что мы с Августом не колыбельные на ночь друг другу поём в постели. Хотя за друга я спокоен. Он меня не осудит. А вот остальным ничего знать не надо. Завтра мы с Августом собрались за грибами. Он обещал засолить их на зиму.

— Представь, Вить. Новый год, на нашем столе банка солёных грибов и больше ничего, — хохотнул Август, обнимая меня.

— Ну, нет, не дай бог до такого дожить. А вообще, я люблю маринованные, — засмеялся я, — Кстати, с получки буду покупать продукты. Мне неприятно, что я живу у тебя как альфонс.

— Согласен. Если тебе там будет комфортнее. А маринованные я тоже умею делать, — он чмокнул меня в кончик носа, — Давай спать.

Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — я поудобнее умостился в его объятиях и уснул.

XVII

Приехали домой довольные с двумя большими сумками грибов. Мне пришлось весь вечер помогать Августу, обрабатывать их, чтобы часть заморозить на зиму, а другую замариновать. Это странно, но я ощущал, что мы ведём себя как семейная парочка в период медового месяца. Между делом мы обнимались, дарили друг другу поцелуи, смотрели влюблённым взглядом. А ещё, я думал о том, что предложил мне вчера Август.

Да, он однажды завязывал мне руки и глаза, но фактически кроме минета ничего особенного не сделал. Тут он явно дал понять, что будет делать нечто другое. Только вот что это будет, разумеется, он не говорит. Мне одновременно страшно во всё это ввязываться, ведь я не настолько долго его знаю, чтобы полностью доверить ему себя. А с другой стороны мне любопытно. Это щекочет нервы до предела. Август сказал однажды, что я адреналинщик. Никогда не подозревал о себе такого.