Каждый занимается изготовлением судов определенного типа: половина, если ни больше — рыбацких лодок разного размера, два — галер и лишь один — больших парусных судов, которые позже будут называть круглыми. Круг, правда, сплюснутый с боков. Уже выработано идеальное для данной эпохи соотношение длины и ширины — три к одному. С такими параметрами суда могут идти под парусами не слишком медленно и в то же время хорошо выдерживать высокую, штормовую волну. Обшивка внахлест, что делает ее прочнее, но протекает так же хорошо, как и встык.
Доски используют дубовые и из ливанского кедра, желтоватые, со специфичным запахом. Египтяне любят делать мебель из очень дорогого для них ливанского кедра и называют его желтым деревом. Обшивку конопатят льняной пенькой и покрывают смолой. Мачта-однодеревка одна, тоже из кедра, устанавливается чуть впереди мидель-шпангоута. Парус на ней прямой и довольно широкий, с двумя реями, верхним и нижним. Когда надо убрать парус, его наматывают на нижний рей, более тонкий и легкий, который привязывают к верхнему, или оба опускают на палубу и кладут в диаметральной плоскости.
Видел на одном судне вторую то ли мачту, то ли бушприт, задранный высоковато, на котором с помощью двух реев ставили небольшой прямоугольный парус-блинд. Не думаю, что этот парус сильно увеличивал скорость, но наверняка улучшал управляемость. Есть сплошная или почти сплошная главная палуба. Бак и ют немного выше и резко сходят на нет к штевням, которые выше палуб метра на два-три.
Оба штевня прямые, почти вертикальные, из-за чего суда похожи на обоюдоострые утюги. Верхушки обоих штевней часто заканчиваются фигурами в виде дельфина или лошадиной головы с обязательно нарисованными большими глазами. Если фигура «неживая», типа загнутого рога или рыбьего или скорпионьего хвоста, то глаза нарисованы на корпусе и спереди, и сзади, так что догадаться, какая часть носовая, можно по большому высокому толстостенному глиняному сосуду с пресной водой, который устанавливают рядом с форштевнем.
Почему именно там — не знаю. Может, чья-то прихоть стала модой, а может, брызги летят на сосуд, обдуваемый ветром, и высыхающая морская вода понижают температуру в нем. В сильную жару каждый сниженный градус на счету. Трюм один. Бимсов, связывающих противоположные шпангоуты и придающих поперечную прочность, можно считать, что нет.
