У меня даже сложилось впечатление, что в Тир свезли развалины из разных стран. В общем, скучающему капитану там было, что посмотреть. Заодно вспомнить уроки истории, как этот город семь месяцев сопротивлялся Александру Македонскому, по приказу которого впервые остров был соединен с материком дамбой. Потом будут защищать еще много кто и много от кого, в том числе сарацинов от крестоносцев и крестоносцев от сарацинов. Я еще тогда подумал, что Ближний Восток — проклятое место, незаживающая рана, которую люди постоянно расковыривают.
Или именно здесь семиты платят за грехи, совершенные по всему миру, и, как заведено у них, платят не те, кто грешил."
"Я рассчитал три десятка охранников, которых мы наняли в Секхеме — большом торговом городе, где продали колесницы, оставив только одного из жеребцов, более крупного, на котором ехал верхом без седла. То еще удовольствие! Мышцы ног отвыкли от верховой езды, так что первые три дня я больше шел пешком, чем ехал. При этом походка у меня была враскорячку, как у настоящего морского волка.
Ахейцы посмеивались надо мной. Они были рады продаже лошадей, потому что имели с этими животными взаимную антипатию. Если до Секхема мы шли по ночам, то от него — днем и вместе с другими караванами. Здесь их было намного больше. После Та-Кемета, где грузы в основном перевозили по реке, количество купеческих караванов на дорогах казалось неправдоподобным. Каждый день мы встречались с длинной, растянувшейся на сотни метров, вереницей нагруженных повозок и арб и навьюченных ослов и лошадей, принадлежащих десяткам хозяев.
Складывалось впечатление, что все аборигены или торгуют, или охраняют купцов. Хотя были еще и крестьяне на полях и в садах, у которых мы покупали еду, потому что у них дешевле, чем на постоялых дворах.
Я настоял, чтобы никто не смотрел, какой груз захватили, пока не прибудем в Тир. Догадывался, что везем много ценного, из-за чего у какой-нибудь нестойкой души могло сорвать башню. Или у всех ахейцев одновременно.
Наверняка они заглядывали в корзины, когда снимали их на ночевках с ослов, но видели только то, что лежало сверху, и не в тех, в которых были золотые предметы. Добыча оказалась даже более ценной, чем я предполагал. В четырех корзинах лежали две золотые короны с лазуритами, три статуэтки какого-то бога, не египетского, наверное, изготовленные на заказ, две сотни золотых браслетов разной формы, по пять сотен колец и пар сережек с полудрагоценными камнями и без.
