Помня, что раб-мужчина стоит в Тире сорок-пятьдесят серебряных шекелей, я предложил:
— Сдавайтесь — и сохраню вам жизнь!
Мое предложение не показалось угаритцам заманчивым, никто не откликнулся.
— Строй «клин»! — приказал я ахейцам из абордажной партии.
Этот строй мы отработали еще на переходе к Тиру. Я становлюсь на острие, за мной трое, за ними пятеро… Опробовать его в деле тогда не довелось. Случай подвернулся только сейчас. Правда, на узком пространстве между фальшбортом и кипами шкур, сваленных за мачтой, правильный клин не получался, больше походил на зубило.
Мы делаем шаг, приставляем вторую ногу, чтобы строй не растягивался. Еще шаг, третий. Вражеские копья начинают стучать в мой щит. Я саблей отбиваю их, перерубив одно у листовидного бронзового наконечника, и делаю следующий шаг. Отсюда могу достать до вражеского щита. Первым же ударом рассекаю его верхушку. Разрубленные прутьев разгибается и как бы выворачивает наружу верхнюю часть щита, открыв удивленно-испуганное лицо с черными глазами-маслинами и короткой курчавой бороденкой.
Следующим ударом отбиваю копье, которым сосед этого вояки пытается уколоть, а потом рассекаю матерчатый головной убор, что-то среднее между египетским немсом и чалмой, и черепную коробку до черных курчавых усов, которые мигом заливает алой кровью. Левее слышу крик боли — Эйрас достал железным мечом кого-то их угаритцев.
— Мы сдаемся! Сдаемся! — раздается истеричный крик из глубины вражеского строя.
Как позже выяснилось, кричал капитан — пожилой мужичок с приплюснутой головой.
Его шапочка типа турецкой фески из багряной ткани была примята посередине, из-за чего казалось, что голову приплюснула упавшая мачта. Впрочем, голова соображала достаточно хорошо, чтобы не погибнуть зазря, но не настолько, чтобы не оказаться в такой ситуации. Иначе бы не стал капитаном. На этой должности недостаточно или слишком умные не задерживаются."
"Скорость, с какой мы захватили замыкающее судно, отбило охоту у остальных нападать на нас. Да и на одну только смену галса ушло бы много времени.
Они подернули влево и пошли к порту назначения, медленно и спокойно, будто всего несколько минут назад не мечтали стать богаче без особых напрягов.
Пленных матросов посадили на весла на «Альбатросе», приковав за одну ногу. Для этого я не пожалел бронзы, заказав цепи и наножники, которые основательно прикрепили к корпусу. Длина цепи позволяла рабу-гребцу встать, сделать шаг влево-вправо, воспользоваться горшком.
