Убить одним ударом получалось не каждый раз, но раненый все равно выпадал из сражения на какое-то время, если не навсегда. Ахейцы, которых, судя по гортанным, яростным крикам, стало за моей спиной больше, своими железными мечами помогали мне. Это было даже не сражение, а избиение. Защищенные железными доспехами с головы до ног, мы были практически неуязвимы для врагов. Надо было очень удачно угадать хопешем или копьем, чтобы вывести из строя моего бойца, а наши удары, почти каждый, несли смерть или тяжелую рану.
Я добивал последних трех человек, зажатых в угол между передней переборкой полуюта и фальшбортом, и думал, что на этом сражение и закончится, когда услышал крики и интенсивный звон оружия справа, примерно в центре судна на левом борту. Оказалось, что второе судно подошло на помощь, несколько человек с него, не дожидаясь, когда станут борт к борту, перепрыгнули к нам. Эйрас со своим отрядом, быстрее зачистив носовую часть судна, где врагов было меньше, встретил подоспевших.
Второй парусник ударился о борт уже захваченного нами с такой силой, что я чуть не свалился.
Именно это и спасло меня от стрелы, выпущенной в лицо. Она ударилась в верхушку шлема, соскользнула и полетела дальше. Еле преодолел желание посмотреть, куда именно. Подняв выше щит, чтобы закрывал меня со стороны подошедшего парусника, шагнул к фальшборту в том месте, где на него, а потом на палубу перепрыгнул рослый воин в бронзовом шлеме, скованном из четырех сегментов, с наушниками и наносником, и кожаном доспехе с изогнутыми, бронзовыми бляхами на плечах, напоминающих погоны, и овальных на груди и животе по три в три ряда.
У него был железный меч, «серый», из нержавейки, изготовленный, скорее всего, хеттами, длиной сантиметров восемьдесят и шириной около пяти, обоюдоострый, а щит деревянный и с бронзовыми полосами, которые исходили из центра восемью лучами. Скорее всего, это или судовладелец, или командир элитного отряда охранников, нанятый за немалые деньги."
"Мы кинулись друг на друга одновременно.
Обменялись ударами, приняв чужой на щит. У обоих щиты оказались крепкие, хотя моя сабля оставила более глубокую вмятину. Места для маневра не было — с одной стороны фальшборт, с другой стороны комингс трюма — поэтому тупо рубились. Мой противник предпочитал рубящие удары. Наверное, начинал военную карьеру с хопешем. Я тоже сперва рубил, а потом подловил врага на замахе и уколол чуть ниже правой ключицы и над бронзовой бляхой.
