Разобравшись с трофеями, я задумался, чем заниматься дальше? С одной стороны был теперь настолько богат, что мог бы до конца дней своих ничего не делать и жить припеваючи, с другой стороны ничегонеделанье — занятие выматывающее, требующее привитых с детства навыков, которых у меня не было. В юные годы меня приучали к мысли, что лень до добра не доведет, оговариваясь при этом, что и до могилы не доведет раньше времени тоже. Торговля отпадала, потому что самая прибыльная с Египтом, в который мне путь закрыт, а собирать мелочь по побережью Средиземного моря желания не было.
Занятие пиратством у восточного берега моря тоже резко ограничивалось, потому что в союзниках у Сидона были теперь почти все финикийские города. Независимым крупным городом пока оставался Губл, который египтяне называли Библом и с которым вели интенсивную торговлю. Раньше Губл был данником фараонов, платил дубами и ливанскими кедрами, из которых египтяне делали суда и много чего еще. После ослабления Египта стал независимым, но поддерживать торговые отношения не прекратил, за что имел некоторые налоговые скидки в портах и разрешение на проход из Нила по каналу в Красное море.
Дружба с Та-Кеметом и торговля с Пунтом позволяли Гублу не заморачиваться на выстраивание отношений с другими финикийскими городами. Этим и собирался я воспользоваться, узнав о сговоре сидонцев, тирцев и угаритцев. Дубы и ливанские кедры особым спросом в Тире не пользовались, а вот египетские товары, особенно нубийское золото, и пряности и благовония из Пунта, которое везли гублцы обратной ходкой, пошли бы здесь нарасхват.
Реальность подкорректировала мои планы. Они так и остались связанными с Гиблом, но уже совершенно по-другому.
Глава 36"
"Я только проснулся, почистил зубы смесью вина и пемзы, придуманной египтянами, как мне сказали, много веков назад, и приготовился откушать на завтрак цыпленка-табака, приготовленного по моему рецепту и потому отдаленно похожего на то, что ел в двадцать первом веке, когда в ворота постучали громко, требовательно.
Тадай, повинуясь моему жесту, открыл ворота. За ними стоял целый отряд стражников с короткими копьями. Раб обернулся, ожидая от меня дальнейших указаний.
— Впусти командира, — приказал я. — Остальные пусть там подождут.
Командовал отрядом пожилой воин с похожим на сухую водоросль шрамом от середины левой щеки через левый угол рта до конца подбородка.
