Народы моря

— Ты меня знаешь? — спрашиваю я первого сдавшегося гребца.

— Тебя все наши знают, — отвечает он и льстиво добавляет все еще подрагивающими от страха губами: — Только подумали, что так далеко от Губла уж точно не нападешь, а вот и ты!

Болтать с ним некогда, поэтому командую своим воинам:

— Переходим на наше судно! Пленных в трюм!

Я опасался, что к захваченным судам подойдут другие на помощь, но переоценил купеческую солидарность. Еще два приза стояли у бортов второго моего парусника, а остальные девять удирали на север, причем шли очень близко к берегу.

Если начнем догонять их, сразу выкинутся носом на мелководье и удерут с ценными вещами. Пока мы поднимали «ворон» и освобождались от захваченных судов, остальные были уже так далеко, что смысла гнаться не было. Одно дело по ветру, когда у меня была бы фора в скорости, а против ветра на веслах точно не догоним. Удирающие будут грести из последних сил, а моих гребцов будет расслаблять мысль, что и так захватили достаточно, как бы не потерять. Когда в каждой руке по журавлю, пропадает желание ловить еще одного.

У меня пятеро убитых и одиннадцать раненых. Одному стрела попала в живот, еще жив, но уже держит в руке нож. Понимает, что не выкарабкается, поэтому, когда станет совсем невмоготу от боли, перережет себе вены или шею. У ахейцев считается, что попросить добить себя может только слабак. Воин обязан сам распорядиться своей жизнью.

Пленных возвращают на захваченные суда. Их всего четырнадцать человек. Мои воины знают, что я отпускаю пленных матросов, поэтому особо с ними не церемонятся.

Половину пленных отправляю на один приз, половину на второй, пообещав, как обычно, что в Милаванде отпущу. Добавляю своих воинов до полного комплекта гребцов, назначаю рулевых и капитанов. После чего веду «Альбатрос» с двумя призами ко второму нашему судну, на котором Эйрас как раз распределял экипажи на призы.

— Потери большие? — спросил я у ахейца.

Он показывает четыре пальца и говорит, как обычно, тщательно подбирая слова:

— Раненых больше, некоторые тяжелые.

Для такой ценной добычи считай задаром. Я еще не смотрел, что везли гублские купцы, но мои матросы уже заглянули под две рогожи, которыми был укрыт палубный груз, и обнаружили под ними рулоны тонких белых льняных тканей, так любимых египтянами. Наверняка есть и красители, в том числе и пурпур, благодаря которым милавандские красильщики превратят белые ткани в разноцветные, так любимые обитателями побережья Эгейского моря.