— Через три-четыре дня будет в порядке, — заверил меня конюх, после чего спросил: — У сенни уже есть катана?
— Хочешь за небольшой подарок порекомендовать мне самого лучшего?! — шутливо задал я встречный вопрос.
— Я бы сам пошел к тебе катаной, — произнес он неуверенно, просительно.
— Если вылечишь жеребца, возьму тебя, — пообещал я.
В египетские приметы пока не верю, у меня своих вагон и маленькая тележка, а Пентаур, по крайней мере, разбирается в лошадях и умеет их лечить. И хромота не позволит ему удрать с поля боя, заставит сражаться.
Впрочем, и сдаться в плен она тоже не помешает.
Глава 6
Двор у изготовителя колесниц просторный, и земля утрамбована до твердости камня. По одну сторону распахнутых ворот лежат аккуратно сложенные по группам доски и бруски из разных пород деревьев, по другую — жерди, а рядом с ними под навесом висят дубленые воловьи шкуры и стоит готовая колесница с нарисованными на бортах прыгающими львами и золотыми или позолоченными бляшками и висюльками везде, где их можно было присобачить.
В правом углу находится печь — конусообразное сооружение из камней и речного ила с дырами в срезанной верхушке и внизу для загрузки топлива, тростника, сложенного рядом большим пучком. Дом двухэтажный, с тремя входами на первом этаже, завешенными циновками из папируса. Мастер — коренастый длиннорукий мужчина лет тридцати с заплывшими глазами, словно его покусали пчелы — и два раба-семита с волосатыми конечностями и грудью делают другую колесницу под навесом из тростника, который идет от двухэтажного дома к трем глиняным столбам посередине двора.
Из-под этого навеса слева шел пандус на второй этаж, который был короче первого, из-за чего имел что-то типа балкона без перил. Там стояла пожилая женщина, судя по набедренной повязке из грубой ткани, рабыня, и веяла какое-то зерно, высыпая его из глубокого глиняного блюда. Плоские сиськи, похожие на две лепешки, колыхались в такт ее движениям.
У египтян особое представление о стыде. Они считают, что человека украшает не одежда, а его тело, которое они моют часто и старательно.
Дети всех сословий лет до восьми-девяти ходят голыми. Мальчики отличаются от девочек еще и выбритыми головами, на которых оставлен только клок над правым ухом. Кстати, сыновья фараона носят такой клок до смерти отца и иногда умирают раньше его, то есть, детьми. Взрослые носят одежду порой из такой тонкой, просвечивающейся ткани, что можно считать их голыми. Мужчины, если одежда мешает работать, оголяются, не раздумывая.
