Народы моря

Щеки псевдоскопца и псевдопровидца, понурившего голову, стремительно покраснели. Так понимаю, мои действия ей понравились, даже несмотря на угрозу разоблачения. Впрочем, мужи, сопровождавшие ее, и так знают, кто она, а мнение мое и моих воинов их не сильно колышет. Каждый народ сам решает, кому подчиняться и кого посылать на переговоры. Если им на таких должностях больше нравится бабы, это их проблемы и только повод для шуток для остальных народов.

— Отправляйся за возмещением и выкупом. У нас в плену сто восемнадцать ваших воинов.

По легкой мине меди за каждого, — напомнил я ровным голосом, без насмешки и превосходства.

Она ведь не принимала участие в нападение на мою галеру, и мне плевать на внутренние проблемы Гирии. Пусть ими и дальше прямо или косвенно правит шарлатанка, лишь бы заставляла их исправно платить дань и не разрешала нападать на мои суда.

— Да, — тихо произнесла псевдоясновидящая и, не поднимая головы, пошла к штормтрапу, чтобы неловко перевалиться через фальшборт и медленно, превозмогая страх, спуститься в лодку, где двое гребцов помогли ей.

Четверо мужей проделали то же самое, только ловчее и смелее, после чего лодка быстро понеслась к берегу напротив ворот. Там на башне и стенах стояли горожане, ожидали решения своей судьбы. Знали бы, на кого они возложили эту тяжкую ношу. Хотя большинство людей готовы передоверить решение сложных вопросов, кому угодно, лишь бы самим не ломать голову.

Вскоре из ворот вытащили на берег вторую восьмивесельную лодку, и в обе начали приносить слитки бронзы.

Обычно на продажу ее отливают брусками разной формы, но весом в легкую или тяжелую мину. К концу погрузки возле первой лодки появилась и псевдоясновидящая. Наверное, решила лично сообщить мне решение старейшин, а то я еще не догадался, какое оно.

Воспитание взяло вверх, и я подошел к фальшборту у штормтрапа, помог ей, обхватав за тонкую талию и переставив на главную палубу. Веса в ней было килограмм сорок, может, чуть больше. Сказать, что моих матросов удивило, как я обращаюсь с чужим послом — ничего не сказать.

На этот раз косы были закинуты за спину, благодаря чему стала женственнее и, как следствие, миловиднее.

— Нам надо поговорить наедине, — тихо произнесла она, почувствовав под ногами более устойчивую поверхность, чем балясины трапа."

"Я повел в свою каюту, показал на место за столом. Заметив ее замешательство, не сразу вспомнил, что у многих народов женщине не положено сидеть за одним столом с мужчинами.