Нарушая правила (СИ)

База летом слетела, помнишь? Видать, этот проект из тех единичных, что исчезли и восстановить не удалось.

— И у Вадима их нет. Единственные остались у тебя. Те, что были в процессе разработки. И они мне нужны, Вик. Срочно. Дело попахивает судебным разбирательством, что нам в конце отчетного квартала и финансового года совсем не кстати.

— Да, — вздыхаю. — Я понимаю.

— Придется тебе за ними съездить, — давит тоном Илья Владимирович. — Я сейчас на машине, как раз в районе, где твой парень живет. Давай я тебя подхвачу и свожу? Чисто за бумагами туда и обратно.

— Нет, — говорю не своим, севшим голосом. — Нет, спасибо, я сама. Сколько у меня времени?

— Часа полтора тебе хватит? Скажешь, куда подскочить за документами.

— Хорошо, — киваю, а настроение стремительно катится вниз. — Я позвоню, как заберу бумаги, — обещаю директору и сбрасываю его вызов.

Приплыли. И что толку, что я уже сутки упорно скидываю входящие от родителей, если меня толкают к ним домой прямиком на растерзание?

Делать нечего.

Кидаю Ренату голосовое сообщение, вкратце обрисовывая произошедшую ситуацию и плетусь собираться. В поддержку мне прилетает лаконичное:

Мое, кстати, сжимается от страха. Ну, не запрут же они меня дома, правда? Не привяжут цепью к батарее и не заставят сидеть в углу? Родители, может, у меня и принципиальные, но не садисты! А значит, страх мой безосновательный и глупый.

Вызвав в приложении такси машину, уже через полчаса с момента звонка от Ильи я выхожу у подъезда родительского дома. А там, чем ближе к квартире, тем тяжелее идут ноги.

Дверь я открываю своим ключом. В прихожую прохожу, стараясь сильно не шуметь. Вообще все движения стараюсь делать размеренно и плавно в надежде, что мое нарочитое спокойствие поможет избежать ругани.

В квартире тишина. На первый взгляд кажется, что и нет никого.

Но это только на первый взгляд. Я успеваю только расстегнуть куртку и скинуть ботинки, шагнув в сторону своей спальни, как дверь в отцовский кабинет открывается. Сердце говорит «бум» и ухает в пятки.

Марк Анатольевич вырастает своей мощной фигурой в дверном проеме. По лицу папы пробегает тень недовольства. Нет… отголоски тихого бешенства.