Нарушая правила (СИ)

Неужели он так из-за нашей с мамой стычки психует? С трудом, честно говоря, верится.

— Здравствуй, пап, — говорю я первая примирительно. — Я за документами. Илья Владимирович попросил…

— В кабинет ко мне, Виктория. Быстро! — даже не дослушав, кивает отец, дерганно отступая и выжидательно высверливая взглядом дыру у меня во лбу.

Ну, вот и все. Началось.

— Что-то случилось, пап? — решаю закосить под дурочку, хотя у самой поджилки трясутся.

— Ты еще имеешь наглость спрашивать? Я сказал, в кабинет, Виктория.

Немедленно.

Это «немедленно» ножом режет по сердцу. Сбежать не получится. Вариантов нет.

Не снимая куртку, прохожу куда велено. Оглядываюсь осторожно. Тут все, как всегда: заваленный бумагами рабочий стол и куча презентованной отцу лабуды от коллег и подчиненных. Вокруг гнетущая атмосфера. Хочется сжаться и раствориться. Никогда не любила заходить в его кабинет.

— Где мама? С ней все хорошо? — на минуточку становится страшно, а вдруг Ренат был прав? Но всего на минуточку. Весь страх развеивает папино:

— Ты бы лучше беспокоилась о матери, когда впутывалась в сомнительные истории с сомнительным пацаном! — слышу тяжелые шаги отца, закрывшего дверь и вернувшегося к массивному рабочему столу.

Давлю вздох, встречаясь с хозяином кабинета взглядом:

— Что ты хочешь этим сказать? Что значит «сомнительные истории»?

Отец поигрывает желваками. Вообще-то он у меня очень красивый и солидный мужчина, но вся его красота меркнет на фоне непреклонного и жесткого характера, которым он умеет не просто давить, а уничтожать оппонента.

Вот как сейчас, когда кидает передо мной на стол какую-то газету с кричащим заголовком, который я читаю и…

Меня бросает в жар, а потом тут же в леденящий душу холод. Кровь отливает от лица так быстро, что есть риск потерять сознание. К горлу подступает тошнотворный ком.

— Полюбуйся. «Яблочко от яблони», а? Как тебе? — звучит с отменной долей яда.

— Откуда… — качаю головой, мельком пробегая по статье. От написанного тошно становится вдвойне.

Как всегда, мерзкие журналюги выставили все в самом порочащем и нелицеприятном свете, согласно словам которых я чуть ли не наркоманка с алкогольной зависимостью и неразборчивыми половыми связями. Чушь!

— Это неправда! — выпаливаю, краснея вся до кончиков ушей. — Я не… я не такая! Это все наглая ложь! — наворачиваются слезы на глаза от жгучей несправедливости.

— Не такая?! — рычит отец.

— Да! — начинает меня мелко потряхивать, я сильнее сжимаю газету.