Нарушая правила (СИ)

Это ужасно несправедливо, что, только сойдясь, нам снова приходиться расставаться!

Шмыгаю носом, глаза печет.

Смахиваю покатившуюся слезинку, мычу в ответ что-то невнятное, кусая губы. Ренат тихонько стучит меня под столом своей ногой по моей ноге, заставляя поднять взгляд.

Поднимаю. Губы поджал и хмурится:

— Не вздумай реветь.

— Не могу. Оно само.

— Ты меня как будто в армию провожаешь, Ясноглазая. Тридцать дней всего. Пролетят, соскучиться не успеешь. Вот увидишь, — заявляет Реня нарочито бодрым голосом, хотя у самого взгляд потерянней моего.

— Иди сюда, — тянет ко мне руки, отставляя кружку с недопитым кофе.

Дважды меня просить не надо. Я подскакиваю со стула и огибаю стол, усаживаясь к нему на колени. За шею обнимаю, губами в висок целую. Разок, другой. Мало-о-о! Но на большее времени у нас уже нет.

— Обещай звонить каждый час, Ренат! Ты меня понял?

— Понял. А ты не кисни, идет? Зная, что ты тут слезы льешь, не просыхая, я как работать буду, Вик? Непорядок. Кстати, — лениво гуляет ладошкой по моей голой коленке Красавчик, — тебе не понравится то, что я скажу, но придется привыкать к моим командировкам, Ясноглазая.

По несколько раз за год кидают, и месяц — это еще по-божески.

— Отвратительная у тебя работа! — закатываю глаза, порыкивая.

— Зато я крутой парень в форме, — щиплет меня за ягодицу Ренат. — Твои же слова.

— М-да, что-то дорого за крутость приходиться платить…

Допивая кофе, Швец уже на ходу дожевывает бутерброд. Пока я убираю со стола посуду, скидывая в раковину, он с кем-то перекидывается парой слов по телефону.

Момент его отъезда неумолимо приближается. Я не могу его остановить. И это бесит!

Мой мозг и сердце входят в коннект и не желают воспринимать такое слово, как «надо». Я даже на мгновение думаю, а не позвонить ли Игорю Антоновичу? Может, он сможет как-то… повлиять на командировку сына? Но тут же отбрасываю эту мысль. Реня такого вмешательства не оценит.

— Квартира полностью в твоем распоряжении, — обувается Ренат, забирая у меня из рук свою куртку, — обживайся, привыкай, вей наше гнездышко, Ясноглазая, — улыбается.

 — Наличку оставил на комоде. Позже деньги кину на карту. По поводу работы — не парься. Вернусь, и мы вместе что-нибудь придумаем, — раздает последние ЦУ.

— Хм, предлагаешь сидеть у тебя на шее?

— Ни в коем случае. Воспринимай это как вынужденный отпуск, — подмигивает, хватая за руку, притягивая к себе. К моим губам тянется с поцелуем, когда я шепчу:

— Такой отпуск обычно называется декрет.