Нарушая правила (СИ)

Так, чисто чтобы занять чем-то повисшую неловкую паузу. Сложно не заметить витающее между нами напряжение.

В кафе уютно, но совершенно пусто. Не удивительно. Утро первого января. Странно, что оно вообще сегодня работает. Бармен вон у стойки носом в кофемашину клюет, а официанты явно были бы рады сейчас похмелиться, а не натирать тарелки.

— Так, — тяну, когда пауза затягивается, — ты об этом хотел поговорить? О нас с Викой?

— Не совсем. Но если тебе есть, что мне по этому поводу сказать — всегда готов выслушать.

— Нет. Кроме того, что я люблю ее, вряд ли тебе что-то нужно знать еще о наших с Ясноглазой отношениях, — звучит довольно резко.

Отец кивает потеряно.

— В общем, пап, опаздываю, — делаю движение, собираясь встать. — Я пойду.

Отец почесывает подбородок и тормозит своим:

— Ренат, сынок, я хотел сказать… — замолкает.

Да, ему, как и мне, не особо даются красивые речи. Косноязычие — это у нас семейное. Но меня удивляет другое. Не заминка отца, а прозвучавшее из его уст «сынок». Совсем не свойственная ему манера обращения.

Сажу свою задницу обратно на стул:

— Что ты хотел сказать?

— Наверное, пришло время решиться уже, — явно чувствует себя неловко Игорь Антонович.

— Попросить у тебя прощения, — наконец-то перестает гулять взглядом по улице за окном генерал Шевченко, поднимая на меня взгляд. По его глазам никогда не понять, что творится у него в душе. Многолетняя выучка держать лицо в любых обстоятельствах и сейчас не дает сбой. Однако что-то в тоне папы настораживает.

— Прощение? — развожу руками. — За что?

— За то, что бросил вас с матерью, когда ты так во мне нуждался. За то, что тебя бросил. Я сожалею. Я должен был повести себя по-другому. Знаю.

За грудиной давит. Я выдыхаю, откидываясь спиной на спинку стула.

— С чего ты сейчас решил завести этот разговор?

— Вчерашняя ситуация с твоей Викой напомнила мне, какой я был молодой и глупый в твоем возрасте. Мозгов заделать ребенка хватило, а стать достойным отцом — нет.

— Никогда, слышишь? — обрубаю жестко. — Как бы не сложились наши отношения с Викой, если у нас будут дети, у них все равно будет два родителя. Мать и отец, которым они одинаково будут нужны, — говорю, вполне отдавая себе отчет в том, что бью отца по больному. Но из меня так и рвется давняя, закостенелая обида.

— Мы с твоей матерью не смогли сохранить брак, но это не значит, что ты был мне не нужен. Я просто сглупил, Ренат.