Нас больше нет

И о том, что Давид, словно часовой, стоит за дверью, не собираясь уходить.

Он не говорит об этом. Он вообще молчит сейчас. Но я всем своим естеством ощущаю его присутствие.

— Ты не мог бы уйти? Я не собираюсь топиться в ванной. Здесь даже и ванной-то нет.

Я оглядываю тесное помещение, которое заполняют душевая кабинка, унитаз и раковина. Больше ничего и не вместилось бы.

Слишком длинная пауза режет по нервам. Я уже начинаю думать, что ошиблась и Леонов пошел спать.

— Не хочешь напиться? — внезапно спрашивает он, ошарашивая меня таким предложением.

— Здесь нет алкоголя. Или ты с собой привез?

— Здесь нет, но на заправке должен быть, — доносится из-за двери.

— Заправка в двадцати километрах, — фыркаю я, закатывая глаза.

— Нам пешком, что ли, идти? Давай, Лер, ночь длинная. Ты и я. В саду гамак есть.

— И комары.

— У меня в машине спрей найдется.

— А ты, вижу, подготовился. Только вот презики забыл, — намекаю на его неосторожность. Хотя на себя тоже по этому поводу зла. Только внезапной беременности от Леонова мне не хватало сейчас для полного счастья.

"— Они тоже есть. В машине. Но я бы не добежал, — смеется он. Его голос становится совсем хриплым, отдается вибрацией в груди.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Иди и заводи мотор, а я оденусь пока.

Я прислушиваюсь к шагам. Кажется, и в самом деле ушел. Сбегать я не собираюсь. Это слишком по-детски. Лишь выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что Давида поблизости нет, а потом бегу в свою комнату. Голышом. Сразу же закрываю дверь, защелкивая на замок.

Здесь все еще не горит свет. Я шарю по стене рукой, ища выключатель. А когда щелкаю им, то сразу же опускаю взгляд на ноги.

Ужасно. Все выглядит настолько ужасно, что снова начинает тошнить. Я за три года уже смирилась, свыклась, но сейчас особенно остро чувствую себя уязвимой.

За окном урчит мотор, напоминая, что стоит поторопиться. Когда застегиваю пуговицу на джинсах, пальцы все еще дрожат. Я забываю даже телефон, когда выбегаю из дома. Замедляю шаг, выполняя дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.

Я забираюсь на заднее сиденье. Давид поворачивается ко мне всем туловищем. Смотрит с недоумением.

— Мы сейчас вроде как не в статусе «телохранитель-объект», перебирайся на переднее.

Я отрицательно качаю головой, вжимаюсь сильнее в спинку сиденья. Разглядываю его. Он переоделся в джинсы и черное поло. Его спортивки и футболка так и остались на полу моей комнаты.