Нас больше нет

 — Вырываюсь из его объятий и медленно бреду в сторону дома.

Позади слышен тяжелый вздох. Шаги. Давид догоняет меня, кладет ладонь на поясницу. Я еще несколько раз спотыкаюсь по пути. Сил едва хватает, чтобы до комнаты своей добраться. Выгляжу нелепо, а не сексуально.

Досадно.

В небе уже начинает загораться рассвет. Падаю на кровать. Чувствую, как с меня стягивают кроссовки. Давид включает кондиционер. Ложится рядом, что удивляет меня. Я не противлюсь, когда он обнимает меня со спины, не могу и слова из себя выдавить.

Впервые за долгое время забываюсь крепким беззаботным сном.

Хороший все же коньяк, наверное, был.

Глава 24. Лера

Голова болит настолько сильно, что мне начинает казаться: умираю.

Кто-то за окном рубит дрова, и эти ритмичные удары отдаются болезненной пульсацией в висках.

В горле пересохло. Тошнит.

Я обвожу взглядом комнату, воспоминания прошлой ночи медленно возвращаются ко мне.

— Вот черт, — из горла вырывается кряхтение. Я сажусь в кровати, и перед глазами все начинает плыть.

В памяти полыхают воспоминания о прошлой ночи.

Я переспала с Леоновым, а потом вела себя абсолютно безрассудно.

Скомканная простыня рядом и примятая подушка указывают на то, что провела я эту ночь не одна. Одеяло сползает с моей груди, и я выдыхаю от облегчения. Я одета. Хоть что-то радует.

Краем глаза цепляюсь за прикроватную тумбочку, и брови удивленно взлетают вверх.

«Съешь меня, и станет легче», — гласит записка. Рядом стакан воды и белая таблетка.

Я усмехаюсь и с жадностью тянусь за водой.

После коротких сомнений принимаю таблетку. Не думаю, что в планы Давида входит мое отравление. Скорее повторное соблазнение. Но не могу не отметить, что эта его забота подкупает.

Каждый мой шаг отдается болью в голове. Я останавливаюсь у окна, замерев на мгновенье. Давид в одних штанах орудует топором. По мощной спине стекают капельки пота. Давид рядом с домом. Если отодвинуть занавеску, сразу же заметит.

Я наблюдаю за ним мучительно долго. Глупое сердце сбивается с ритма. Нельзя так.

Нельзя, иначе снова будет больно. С трудом заставляю себя оторваться от созерцания его красивого тела, от того, как переливаются мышцы на солнце, от того, как одним махом под натиском его силы, направленной на топор, раскалываются надвое поленья.

Я принимаю душ. Долго стою под водой. Кажется, мне становится лучше. У меня сегодня множество дел. Нужно все успеть. Странно, что Давид не разбудил меня, уже почти обед, а ему, кажется, в городе нужно было быть еще утром.