Нас больше нет

Правда, могу поспорить на все свои картины, что так и останется стеснительным ботаником.

— Прекрасно выглядишь, дочь, — говорит отец, я в ответ лишь сдержанно киваю, сжимая в руках черный клатч. Прохожусь взглядом по гостиной, замечая парней из охраны.

Их четверо. Они в темных костюмах, в начищенных до блеска туфлях. Они должны слиться с гостями на приеме и следить за нашей безопасностью. Среди них присутствует и Давид.

Я лишь на мгновенье ловлю его взгляд, а потом сразу же отворачиваюсь. Коленки начинают подгибаться.

Как хорошо, что мне не нужно надевать обувь на высоких шпильках. Иначе точно свалилась бы от той похоти, что я прочла в его глазах.

Он хочет меня. От этого знания внутри меня одновременно поднимается гнев и расходится жар по телу. Но я старательно держу лицо, выражая полное безразличие ко всему.

Мы садимся в лимузин, охрана же следует за нами на двух автомобилях. К Банкет-холлу съезжаются множество бизнесменов и высокопоставленных лиц. То тут, то там мигают вспышки камер. С отцом здороваются, отцу кивают, отцу пожимают руку.

Ничто не намекает на то, что у него какие-то проблемы.

Мы все следуем за ним с натянутыми улыбками. Юля хоть и пытается сделать беззаботный вид, все равно в ней присутствует напряжение. Я же мечтаю поскорее отсюда убраться. Юра со скукой во взгляде пялится перед собой. И единственный из нас, кто действительно упивается вниманием к нам и всему происходящему, — сестра.

Настя уже запостила множество фото и видео в соцсетях. А еще не переставала вилять задницей перед Давидом, который следовал на расстоянии в несколько шагов от нас молчаливой тенью.

И меня это бесило.

Спустя какое-то время, когда мы уже заняли свои места за столиком и началась основная программа, я позволила себе осмотреть зал, пройтись взглядом по присутствующим здесь.

И сразу наткнулась на Леонова. Словно чувствовала, где он стоит. С первого раза нашла его у стены неподалеку от нас, рядом с колонной. Он в ту же секунду поворачивает ко мне голову. На лице ни один мускул не дрогнул.

С виду полное безразличие. И это отчего-то задевает. Потому что я вспоминаю, как позавчера смотрел на меня, как ласкал и целовал.

Отворачиваюсь, злясь на себя за слабость. И тут же рядом с нашим столиком возникает мужская фигура, заставляя забыть обо всем.

— Вячеслав Владимирович, добрый вечер! Кажется, нас с вашей семьей за один стол посадили, — знакомый голос вырывает меня из раздумий. Мои брови взлетают вверх от удивления. Потому что голос принадлежит Дамиру.