Нас больше нет

Скорее всего, поняла, что это я. Не знаю как. Возможно, чувствует мое присутствие, как это делаю всегда я.

Я зарываюсь носом в ее волосы, убираю руку от ее рта, прижимаюсь еще ближе. Так, чтобы она своей упругой задницей чувствовала, что делает со мной.

Я дышу тяжело, сердце в груди от адреналина биться сильнее начинает. Или же это из-за близости с ней?

— Ты сдурел? — вроде и возмущается, но как-то тихо, слабо. Замерла в моих руках и не шевелится. Выжидает.

— Похоже, — выдавливаю из себя, а сам, как полоумный, надышаться ею не могу.

И так спокойно становится. Вот только мысли в голову ненужные лезут. Что если бы не налажал три года назад, каждый день собственное успокоительное и наркотик у себя дома имел бы.

— Где Богдан?

— Сегодня я вместо него.

— Это не совсем то, что обычно делает Богдан. А раз ты вместо него…

Я не даю ей договорить, ныряю рукой под ее топ, накрываю ладонью грудь, и из ее горла вырывается хриплый стон.

— Что ты делаешь?

— Не знаю, — честно признаюсь ей. — А на что это похоже? — Второй рукой расстегиваю ее чертовы брюки и ныряю пальцами под резинку тоненьких трусиков.

Жалобный писк щекочет уши.

— На то, что ты собираешься изнасиловать меня прямо в туалете, — запоздало отвечает она, дрожа всем телом.

— Жертвы не текут перед насильником, а ты, девочка, слишком влажная для меня."

"Я погружаю палец в ее лоно, размазываю по кругу влагу. Знаю, это слишком грязно, но хочу сейчас именно этого. Лера перехватывает мою руку, пытается освободиться. Я резко разворачиваю ее лицом ко мне и утыкаюсь взглядом в огромные глаза.

Как у Бэмби. Голубые, ясные, невинные и одновременно порочные.

— Это не для тебя я влажная, ясно? — ее голос дрожит, в глазах смесь из страха, желания и удовольствия.

Ее слова меня злят. Но я не показываю этого. Достаю из ее трусиков руку и, не отрывая взгляда от ее глаз, подношу к своим губам. Облизываю, замечая, как она сглатывает, а зрачки расширяются.

— М-м-м, а мне кажется, что для меня.

А потом наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее.

Просовываю язык в рот и жестко сметаю сопротивление, вот-вот готовое вырваться наружу.

У ее губ сладковато-горький привкус. Она сегодня много пила. Я следил. Хотя позавчера на крыше ее пробрало сильнее. Хотел расслабить, чтобы забылась, чтобы не грузилась из-за секса между нами, видел, какая сумятица в ее душе творилась, а получилось, что споил почти до беспамятства.

Мы как-то резко и неожиданно перемещаемся к подоконнику. Я поднимаю ее и опускаю задницей на мрамор.