Нас больше нет

Я так увлекаюсь, что не замечаю ничего вокруг. Звуки, свет от уличных фонарей, что проникает в комнату, — все исчезает. Поэтому, когда чувствую на себе прохладную чужую руку, вскрикиваю от испуга и замираю. Возбуждение разлетается осколками.

Вторая рука закрывает мне рот, заставляя заткнуться и лечь обратно. Я делаю рваный вдох, и в ноздри проникает знакомый мужской аромат. Паника быстро сменяется недоумением. Как я могла увлечься настолько, что пропустила момент, когда в мою комнату вошел Давид?"

"— Что ты здесь делаешь? — срывающимся голосом спрашиваю я, когда он меня отпускает.

Я пытаюсь натянуть на себя одеяло, но Давид не дает — сбрасывает его на пол, лишая меня защиты. Молюсь, чтобы свет не включал, не хочу, чтобы ноги мои увидел.

Он одним коленом упирается в матрас и склоняется ко мне. Я задерживаю дыхание.

— А ты что делаешь? — тихо шепчет почти в самые губы и усмехается. — Продолжай, я не буду мешать, — словно змей-искуситель говорит мне.

Я дергаюсь, но бесполезно. Мне безумно стыдно, что он застал меня вот так. Хочется спрятаться и чтобы он ушел.

— Отпусти.

Но Давид никак не реагирует на мои попытки его оттолкнуть. Продолжает свою игру.

— Что ты представляла, Лера? Что тебя так возбудило?

— Дамир. Дамир меня возбудил, — зло шиплю ему в лицо, от обиды и досады хочется расплакаться. Это не предназначалось для его глаз. — То, как он прижимал меня в танце и как шептал всякие грязные словечки.

Свою ошибку я осознаю только после того, как произношу эти слова вслух.

Давид резко отстраняется от меня, поднимается на ноги. Между нами словно арктический холод постелился. Напряжение стало почти осязаемым. Я не могу даже пошевелиться. Замерла, наблюдая в полутьме за мужчиной.

— Врешь, — после молчания длиной в целую вечность заключает он сухо. А потом резко начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Одну за другой.

Я вся дрожу. То ли от страха, то ли от предвкушения. Знаю, что будет дальше, и знаю, что нежности этой ночью от него не стоит ожидать.

Звякнула пряжка ремня, натягивая нервы до предела.

— Что ты делаешь? — задрожала я, сглатывая собравшуюся во рту слюну.

— Еще раз спрашиваю: что заставило тебя так возбудиться? — наклонившись ко мне, жестко спрашивает он. И в этот раз я не смею ему врать. Чувствую, что он на пределе и лучше отвечать честно.