Нас больше нет

Сплю на отдельной кровати, не желая демонстрировать нашу близость и смущать ее. Правил приличия никто не отменял.

Давид не спешит ничего рассказывать, мы находимся в подвешенном состоянии, и неизвестность убивает, а запасы в холодильнике быстро кончаются.

Когда наконец-то погода улучшается, мы выдыхаем с облегчением. На улице на порядок прохладней, в стареньком вентиляторе теперь надобности нет.

— Я на рыбалку собираюсь, ты со мной? — спрашивает Давид, выходя из дома с рюкзаком и удочкой в руках.

Взгляд у него хитрый: задумал что-то.

Я киваю. Тело дрожать начинает от нетерпения. Я и раньше возбуждалась от одной мысли о сексе с ним, а после воздержания длиной в три года — вспыхиваю словно спичка от одного намека.

Часто злюсь на себя за это, ведь я должна быть более равнодушной и холодной к Давиду. Он предатель. Все закончится, и я уеду, наши дороги снова разойдутся. Не хочу страдать или скучать по нему.

— Настя здесь останется? — спрашиваю, оглядываясь на дом.

— Да, она спит, я записку оставил на всякий случай. Мы недалеко, там за деревьями спуск к берегу есть, место неплохое, в тени.

— Угу, — сглатываю ком, что стал поперек горла, и молча иду за ним.

Тело натянуто, словно тетива, чувствую, как при каждом шаге набухшее местечко между ног трется о трусики, разнося по телу волны возбуждения.

Мне хочется прикоснуться к Леонову, но я не позволяю себе этого. «Равнодушие, — повторяю себе, — холодность.

— Давай руку, я помогу. — Давид первым спускается по деревянным ступеням, которые кто-то наспех смастерил.

Я принимаю его помощь, вкладываю руку в его горячую ладонь. Он придерживает меня, а когда я спрыгиваю на влажную землю, притягивает к себе, вжимает в свое тело, впивается пальцами в талию и жарко шепчет в самое ухо:

— Соскучился по тебе невероятно.

— Мы четыре дня были заперты в одной комнате.

— Ты поняла, о чем я.

Дыхание сбивается, когда его губы без промедления находят мои.

У меня от его близости, запаха мужского тела, напора закружилась голова. Я хочу его. Безумно. И без разницы, что мы находимся на улице, на открытой местности, где кто-то может нас издалека увидеть.

Я доверчиво прижимаюсь к Давиду, прикрываю глаза, через ладонь чувствую ритмичное биение его сердца.