Нас больше нет

А еще я под столом то и дело его ногу задеваю, веду вверх пальчиками и улыбаюсь, когда замечаю, как он напрягается от этой мимолетной ласки.

Необычно осознавать, что я имею на него такое влияние. Ведь я привыкла видеть себя в его глазах назойливым котенком.

Утром я просыпаюсь позже всех. Давида в комнате нет, зато Настя сидит на своей кровати, не отрывая от меня враждебного взгляда.

Я потягиваюсь, поправляю волосы, свешиваю ноги с кровати.

— Что? — смотрю на нее. — Я тебе чем-то не угодила?

Настя фыркает в ответ, но не отворачивается.

— Отца здесь нет, делить нам некого. К тому же я с ним три года не общалась. Так чем ты снова недовольна? — спрашиваю ее, вспоминая, как она реагировала на мое появление в их доме первое время. Но тогда я все списала на детскую ревность, все же ей было чуть больше десяти лет. Совсем ребенок еще.

— Отстань от Давида, — внезапно выпаливает она.

— Что, прости? — Мои глаза расширяются от удивления. Мне точно не послышалось?

— Я видела вас.

И на мой взгляд, полный недоумения, объясняет:

— Вчера вас видела.

Щеки заливает румянец, мне становится неловко, что она застала нас с Давидом во время занятия любовью.

— Подглядывать некрасиво, — глухо произношу я, злясь на себя. Не нужно было поддаваться его напору, говорила же ему, что нас могут увидеть!

— Отстань от него, — шипит Настя, спрыгивая с кровати, и становится передо мной, упирает руки в бока, смотрит на пеня с жгучей ненавистью. — У тебя уже был шанс, ты его упустила, бросила его! Сбежала! А теперь вернулась, вся такая несчастная, и снова собираешься портить ему жизнь.

Ее красивое кукольное личико перекашивается от злости.

— Мне кажется, наши с Леоновым отношения не твое дело, — я начинаю заводиться.

— Тогда ты ошибаешься. Ты с ним сколько знакома была? Несколько месяцев? А я три года с ним практически под одной крышей прожила! Ты ему не подходишь, ясно?

— А кто подходит? Ты, что ли? — выплевываю я, тоже поднимаясь и равняясь с ней ростом.

Настя закрывает и открывает рот.

— Да хотя бы я! — выпаливает на одном дыхании, глаза лихорадочно горят.

У меня в голове наконец-то складывается пазл. Все эти ее заигрывания, улыбки, желание выделиться — она и в самом деле влюбилась в Леонова.

— Ты слишком маленькая и неопытная для него, Настя, — качаю я головой, поражаясь тому, что две сестры, несмотря на то, какие разные между собой, умудрились на одни и те же грабли налететь.

— А ты у нас взрослая, да? — ее голос сочится ядом.