Нас больше нет

— Подождут твои девочки, — раздраженно бурчит отец.

Настя такой взрослой за три года стала, что с трудом узнаю в ней того подростка, каким она была раньше. У нее длинные ухоженные волосы, яркий макияж и губы… губы, кажется, накачанные. Слишком уж пухлые. Как отец ей это разрешил? Или запрет касался только цвета краски для моих волос?

— Сейчас придет глава моего отдела безопасности, он расскажет все подробно и раздаст инструкции. От меня вам нужно лишь знать, что все предельно серьезно.

— Пап, у тебя на работе неприятности? — спрашивает Юра, оторвавшись от чтения.

Отец тяжело вздыхает, смотря сквозь сына.

— Да.

— Я могу улететь обратно в Лондон и не участвовать в этом семейном собрании? — спрашиваю с вызовом, но мой вариант отца не устраивает.

— Тебе, Лера, стоило вообще не улетать оттуда. Или хотя бы посоветоваться со мной. Так что сейчас ты сидишь здесь вместе со всеми, — в его резком тоне проскальзывают нотки укора.

Я открываю рот, чтобы сказать в ответ что-то колкое, но хлопает входная дверь, оповещая, что пришел тот самый глава службы безопасности отца. Ладно, послушаю лекцию, как себя вести, и сбегу отсюда.

— Здравствуй, ты что-то долго, — обращается к мужчине отец."

"Настя поворачивает вправо голову, смущается и начинает глупо улыбаться, кокетливо накручивая на палец локон волос.

— Простите, задержался. Пришлось улаживать несколько срочных дел.

Я вздрагиваю, так как определенно точно в доме отца не могу слышать этот голос, который, подобно раскату грома средь ясного неба, врывается в мое сознание.

Тяжелые шаги приближаются, я же не способна даже пошевелиться. Смотрю в одну точку, не понимая, какого черта здесь происходит.

Мне показалось. Мне просто показалось.

Но вот Давид останавливается посреди гостиной, останавливая свой взгляд на мне.

Это похоже на удар под дых. Так неправильно видеть его здесь. Мысли все еще ускользают от меня, не давая сформулировать полную картину происходящего.

На мгновенье в глазах бывшего мужа проскальзывают вина и сожаление. Но он быстро прячет их под маской невозмутимости, превращаясь в невозмутимого, бесчувственного робота, каким был большую часть нашей с ним совместной жизни.

Глава 9. Лера

Пока я пытаюсь понять, что происходит, Давид о чем-то переговаривается с отцом. Мое сердце так стучит, что этот звук перебивает все остальные: и лай собак за окном, и телевизор, что работает в кухне, и голоса вокруг.