Нас больше нет

Если посмотреть на нас со стороны, можно подумать, что мы влюбленные, которые наслаждаются близостью друг друга. Но это не так.

— Ты же не просто так оказался рядом с домом, где проходила вечеринка? — спрашиваю я, вспоминая, как несколько ночей назад я чуть не попала под колеса машины Давида. — Ты знал, что я там, да? Следил за мной? Выполнял поручение отца?

Давид не отвечает.

— Ну конечно, выполнял, — качаю я головой.

Привкус горечи во рту возвращает меня в реальность.

— Я ухожу. Улечу послезавтра обратно.

Предпринимаю еще одну жалкую попытку освободиться. И в этот раз мне удается. Но я отчего-то не спешу бежать.

— Лера, — растягивая мое имя, устало обращается ко мне, — все предельно серьезно. Вернись, пожалуйста, обратно. Это касается и твоей безопасности, — строго, словно родитель, говорит он.

— Верни мне Илью, и я улечу. У меня нет желания оставаться ни в этом доме, ни в городе, ни в стране. Особенно если придется лицезреть на каждом шагу твое лицо.

Я наконец-то нахожу в себе смелость развернуться к нему и прямо встретить его взгляд.

Меня захватывает в водоворот его черных зрачков, которые сейчас заполоняют почти всю радужку. Он напряженно всматривается в мои глаза, челюсти плотно сжаты, на висках пульсирует венка."

"— Вернись ко всем, — он говорит негромко, скорее всего, чтобы мои родные не услышали наш разговор, но при этом таким тоном, что ослушаться почти невозможно.

— Знаешь, если ты теперь работаешь на отца, значит, ты что-то вроде обслуживающего персонала и я могу тебе приказывать? Так что вот что: иди на хер, Леонов, я твои приказы выполнять не буду.

Ноздри Давида трепещут, мои слова ему не по вкусу. Я с каким-то удовлетворением наблюдаю за его реакцией. Хочется добавить еще чего-нибудь, задеть его, унизить, но я так давно не упражнялась в колкости, что в голову так сразу ничего и не приходит.

И вот в какой-то момент что-то щелкает между нами, взгляд Давида становится еще темнее, не сулит мне ничего хорошего.

Он наступает.

Я делаю шаг назад, собираясь сбежать.

Из гостиной слышится голос отца. Он зовет нас. Но ему никто не спешит отвечать. Мы полностью поглощены этой игрой.

Я хватаюсь пальцами за ручку двери. Мои намерения яснее ясного.

Это становится отправной точкой.