Нас будет трое

Я прошла сквозь скромное, неказистое здание, которое, похоже, не ремонтировали еще с советских времен и не намеревались облагораживать еще лет двести. Поискав глазами такси, поняла, что здесь меня не ждут даже желающие подзаработать водители. Машину заказывать пришлось через мобильное приложение.

Все то время, что ехала до знакомого до боли адреса, не могла понять, что чувствую. Мы стали, наверно, настолько чужими, что не было уже ни страха быть отвергнутой, ни предвкушения скорой встречи…

Ничего, кроме разрушающей душу тоски.

И все же сердце нервно дрогнуло, когда вставила в дверной замок ключ. Задохнулась от осознания, что за прошедшие годы она ни разу не сменила замков. Словно ждала… словно знала: однажды я снова войду в эту дверь…

Я осторожно, несмело повернула ключ… Задержала дыхание, когда дверь медленно, задумчиво распахнулась…

В комнате работал телевизор. Я слышала его негромкое бормотание из прихожей. Грудь сдавило, отчего-то было трудно сделать первый шаг…

Но я сделала.

Она сидела на диване с вязанием в руках. Сердце защемило от осознания, что она вяжет детские варежки…

Похоже, с моих губ сорвался какой-то глухой, непроизвольный звук. Потому что она вдруг подняла голову, прищурилась… и глаза ее изумленно распахнулись, словно и сами не верили тому, что видят…

– Мама, – вырвалось из груди беспомощным всхлипом.

Она подскочила с места. Кинулась ко мне… и в следующий момент я ощутила, как материнские руки прижимают к себе мое содрогающееся от рыданий тело, а по лицу градом катятся слезы…

– Дочка моя, дочка вернулась… – бормотала она, то поглаживая, то похлопывая меня по спине.

Я не знала, сколько времени прошло прежде, чем сумела оторваться от забытых, но кажущихся сейчас такими родными, такими надежными, объятий. Просто в какой-то момент подобралась, отстранилась, словно внезапно вспомнив о том, что приехала совсем не за этим…

Взгляд уткнулся в брошенное матерью вязание.

– Что ты делаешь? – спросила отрывисто.

Она подняла на меня блестящие от слез глаза, утерла влажные щеки и сказала просто:

– Вяжу для своих внуков… Надеюсь, что увижу их… когда-нибудь.

Я ощутила в сердце мучительный укол, в горле встал ком… Я стояла перед ней: дочь, которая пришла, чтобы обвинять, но внезапно почувствовала виноватой себя.