Нас будет трое

Чьих-то объятий, даже если они окажутся губительными…

Я отстранилась от Дани, гордо расправила плечи и выпрямилась в кресле. Попросила коротко:

– Отвези меня в какой-нибудь отель.

– Ну нет, – покачал он головой. – Ты совсем расклеилась. Поэтому мы едем пить твое любимое какао с зефирками…

– Ты об этом помнишь?..

– А ты его все еще любишь?

– Люблю…

Это слово повисло в воздухе между нами. Когда-то оно звучало теми же самыми голосами, но совсем в ином контексте…

Я снова ощутила, как становится тоскливо на душе от мысли: а что было бы, если…

– Ладно, поехали, – произнес Даня и я, выдохнув, рассеянно уставилась в окно.

– Ну как, нравится?

Даня с улыбкой наблюдал, как я жадно приникаю к бокалу и всасываю губами ванильный мусс, которым был украшен напиток, а я и не сознавала до этого момента, как мне безумно хотелось чего-то подобного. Накинуться вот так: торопливо, беззастенчиво, почти по-детски, на какую-то вкусняшку. Как хотелось именно этого мусса, этого какао… Почти до трясучки.

– Восхитительно, – выдохнула я, делая наконец глоток. Горячее какао согрело тело и даже почти вытеснило из души пугающую пустоту последних дней.

Даня неожиданно рассмеялся:

– У тебя усы.

Я рассмеялась тоже, и, не задумываясь, слизала их, чувствуя странную легкость от того, что с этим человеком не нужно было волноваться о том, что выгляжу смешной или жалкой. Не приходилось париться о том, как смотрюсь со стороны и тщательно взвешивать каждое слово…

Я вдруг осознала, что глупо стесняться того, кто знал меня в те времена, когда на дворе царили нулевые с их порой весьма спорной модой… Брови-ниточки, сумасшедший макияж, первые эксперименты с окрашиванием волос…

– Чему ты улыбаешься? – спросил Даня и голос его звучал так тепло, так сокровенно, так… по-родному.

– Вспоминаю себя в начале нулевых, – усмехнулась я.

– Ты была самой красивой, – уверил он меня, улыбаясь так, словно тоже видел сейчас, как наяву, те ушедшие годы.

– Боюсь, только для тебя.

– А разве этого мало?

Наши взгляды встретились. Я застыла на миг, ощущая, как сердце ускоряет свой бег под действием его лучистых глаз.

– Ты сказал недавно, что нашел меня… но поздно, – выдохнула неожиданно вопрос, который часто приходил мне на ум за последние дни. – Когда… это было?

Он не отвел глаз. Только их свет теперь потух, сменился какой-то застарелой тоской…

– Это было вскоре после того, как ты уехала. Той же осенью… в октябре.