Нас будет трое

Об измене, которой не было. О ее плане мести. О том, что это не она желала мне вреда, каким парадоксальным это бы ни казалось…

– Знаешь, я только одного так и не поняла – к чему тогда был этот цирк в суде?.. – спросила задумчиво, когда закончила свой рассказ.

Муж мгновенно ответил:

– Я говорил с Давидом после заседания. Как выяснилось, Даша не особо хотела со мной воевать. Права на Мишу стремились удержать ее родители. Собирались забрать его к себе.

Я тут же замотала головой:

– Этого нельзя допускать!

– Они его не получат.

Повисла небольшая пауза, в течение которой каждый из нас обдумывал что-то свое. Наконец муж спросил:

– И ты ей веришь? Даше?

– Насчет чего именно?

– Насчет того, что толкнула тебя не она…

– Верю.

В голове мелькнуло еще одно, обрывистое воспоминание… Ноги. Обувь… смутно знакомые шаги…"

"Точно! Мать Валеры там, в суде. У нее была обувь на сплошной подошве. Это, конечно, еще ни о чем не говорило, но разве не эта женщина уже угрожала мне однажды, говоря, что я пожалею?..

– Знаешь, я поэтому и не мог сам поверить в то, что изменил тебе, – ворвался в мои мысли голос мужа.

 – Потому что не помнил. Потому что знал – никогда бы не сделал ничего подобного осознанно. Злата… это, быть может, очень наивно прозвучит, но я ведь шел к тебе – всю жизнь. А встретив, понял: ты – моя конечная остановка. Мой дом. Так странно, что мой сын спустя годы повторил тот же путь. Он тоже, получается, шел к тебе с самого своего рождения…

Это прозвучало чересчур красиво, но как-то по-мужски честно.

Твердо. Он, без сомнения, и сам в это полностью верил.

Его голос пробрался в душу, задевая чувствительные струны, но я упрямо помотала головой.

– К сожалению, все это не отменяет того факта, что ты мне лгал, Валера. Что не рассказал все честно с самого начала. Что не предупредил о том, что Даша проявляла к тебе интерес. Что сбежал сразу же, как появились проблемы, оставив на меня своего сына…

Он не спорил, покорно принимая упреки. Лишь спросил после небольшой паузы:

– Ты говорила о Даше так спокойно… ты простила ее?

– У меня нет к ней ненависти.

– Ты провела со своей матерью пару месяцев… ты простила ее?

– Да.

– Ты приняла Мишу и привязалась к нему, несмотря ни на что…

– К чему ты клонишь?

Он с болью посмотрел мне в глаза.

– Неужели я один не заслужил твоего прощения? Да, ошибался. Да, был виноват. Но я же не вреда тебе хотел, а совсем наоборот… Так почему только для меня в твоем сердце не осталось даже крохотного места?

Горло сдавило, как клещами.