Нас будет трое

Как впервые за долгое время отступает страх…

– Ладно, – пробормотала, поднимаясь на ноги и чувствуя на себе взгляды двух пар глаз.

– Уходишь? – коротко спросил муж.

Мишины пальцы крепче сжали мою ладонь.

– Да, – обронила коротко. – В гостиную. Мы с Мишей будем читать книжку. А потом…

Валера стоически ждал: внешне спокойный, но глаза выдавали эмоции, бушевавшие внутри него.

– Потом – я не знаю. Пока не знаю.

Глава 44

Некоторое время спустя

– Вот такие дела, – вздохнув, подытожила я, с сожалением отодвигая от себя опустевший бокал, где еще недавно было какао.

"

"Мы с Даней сидели в кафе, в котором теперь традиционно виделись, когда выдавалось свободное время, чтобы обменяться новостями. Я рассказала ему об аресте матери Валеры, которой было предъявлено обвинение в жестоком обращении с детьми и покушении на убийство; она своей вины не отрицала, тем более после того, как в ее доме при обыске было найдено пневматическое оружие, а в тоннеле – ранее незамеченная улика…

В это же самое время моя бывшая подруга была отправлена в психиатрическую клинику.

Ее судьба – по-своему несчастная и трагичная – не вызывала у меня ничего, кроме горького сожаления. Нет, я ее не простила. Но и ненавидеть тоже не могла, вспоминая то, какой видела Дашу последний раз…

Все же, что бы ни двигало ей, а она делала для меня не только плохое, но и хорошее. И именно это я хотела удержать в памяти. Прежде всего – ради себя самой. Попросту не желала мучить душу отрицательным эмоциями. Особенно сейчас, когда должна была беречь себя и своего ребенка.

И я просто… отпустила все это.

Жизнь понемногу налаживалась. Я водила Мишу к психологу, проводила с ним много времени… Но так и не сделала последнего решительного шага: не вернулась жить к мужу.

В ответ на мой рассказ Даня выдал несколько больничных историй с типично-циничным для хирурга юмором. А потом вдруг пристально посмотрел на меня и спросил:

– Ты простила его? Своего мужа?

Я пожала плечами:

– Не знаю.

Он неодобрительно поцокал языком и, не отпуская моего взгляда, словно желал таким образом просканировать мысли, откинулся на спинку стула и вынес свой вердикт:

– А по-моему, знаешь.

Ты его простила. Еще тогда, когда Даша тебе все рассказала. Так почему же так и не сказала ему об этом?

– Меня тогда сильно сбило с толку то письмо о работе в Дубае.

– Но он ведь отказался. И ты сама прекрасно понимаешь, как много это значит для любого человека: пожертвовать своими желаниями и мечтами ради другого.