Нас не догонишь…

Бугай практически не чувствуя тяжести прицепа, который ему приходится тащить, размеренно переставлял сильные ноги, приближая гружёный фургон к конечной точке нашего утреннего путешествия.

      -… Госпожа не может помочь! – всхлипнув, прошептала девушка.

      Она сидела на фургоне, забравшись на самый верх, и прижимала к груди маленький свёрток, из полы которого с любопытством блестели детские глаза.

– Ей всего три. Она сразу заболела, как родилась. Да и появилась на свет очень слабенькой. Быстро устаёт и практически ничего не ест.

Угасает. – Чуть не плача произнесла Кларэн. – Вчера приступ был. Сильный приступ. Я уже думала, что всё, отмучилась, моё сокровище. И не спит она почти совсем.

– И ничего нельзя сделать? – на правах знакомого с нашей швеёй-мотористкой вёл я беседу с девушкой.

– Может, в столице герцогства и можно найти мага с необходимыми навыками, но здесь, денег не жалко, но из опыта других несчастных, подобные больные обречены. – Ну, вот и слёзы появились. Только этого мне не хватало.

– Кларен – тихо позвал я. – ты тайны хранить умеешь?

– Я? – заплаканные глазки уставились на меня. – Конечно!

– Поклянись, что всё услышанное тобой и увиденное, не станет всеобщим достоянием.

– Мне и клясться-то нечего. Макры умеют держать слово. Получше всяких благородных. Вот только дают они его не часто.

– Понятно, стало быть, ты его дала?

– Да! А что, вы можете мне помочь? У вас есть артефакт? – надежда вспыхнула в глазах девушки.

– Артефактов у нас нет – печаль и отчаянье, как в зеркале, отразились в этих удивительных блюдцах – но… – О-о! опять вспыхнула надежда и словно подталкивает "Не разочаруй! Не обмани!"

      Я украдкой глянул, на внимательно слушающего нашу беседу, Хэрна, и невольно сам усмехнулся.

      Кларен, несмотря на пережитое горе, беспокойство, усталость и бессонную ночь, была поражена, встретив нас по дороге. И не столько фургон и мощь, играющего мышцами Бугая поразили её, а наше с Хэрном преображение.

      Хэрн вырядился в чёрный костюм, что мы сшили с ним в городе у известного портного, но и его оружие внушало уважение и трепет.

Меч великолепной выделки. Плохой меч не может покоиться в разукрашенных чеканкой с золотым отливом ножнах. Рядом с ним лежали его шест и боевой багер. И я в своём зелёном костюме для лесных прогулок. Лук кочевников внушал почтение, а нож, который висел у меня на кожаном поясе, выделялся изящностью изготовления и дорогой отделкой.