Нас не разлучить

Даниэл вцепился в руль. Его глаза опасно сузились.

— Но ты бросилась в мои объятия… Там, на станции.

— Я была до смерти напугана и измотана и была бы рада любому, кто предложил мне помощь в тот момент. Даже если бы это был сам дьявол.

Это явно было не то, что ему хотелось услышать.

Вот так, мысленно злорадствовала Памела. А ты что думал? Что я поклянусь тебе в вечной любви? Скажу, что мое сердце принадлежит только тебе, что я не могу жить без тебя? И неважно, как плохо ты обращаешься со мной, я всегда буду любить тебя? Не выйдет!

— Более того, — добавила она, — ты немного опоздал со своей помощью.

Четыре года назад, — повторил он, и в его голосе послышалась необычная дрожь. — В ту ночь была гроза… — Памела не ожидала, что он помнит. Что заденет прямую причину ее страха. — Скажи, ты поэтому так боишься грозы?

— О какой ночи ты говоришь? — пролепетала она.

— Ты прекрасно знаешь. О той ночи, когда ты позвонила мне и оставила ультиматум на автоответчике.

Она видела, как сжались его кулаки и на скулах напряглись мышцы.

— Это вовсе не был ультиматум! — отчаянно выкрикнула она. — Я не знала, что делать! Я была на грани безумия! Ты ушел и бросил меня и ребенка.

— Я не бросил тебя. Ты просто повела себя как истинная дочь Джорданов: принялась лепетать, как хорошо ты все придумала, устроила наше будущее. Я попросил тебя подождать до конца недели. Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне приказывают. Я вернулся…

— Неправда!

— Я вернулся, — не обращая внимания на ее протест, продолжал он.

— Джеффри?

— Да, Джеффри, — подтвердил он грубо. — И он очень ясно пояснил мне, что ты не хочешь больше видеть меня.

— Теперь я знаю, что ты лжешь! Джеффри не мог ничего такого сказать, потому что тогда он еще не знал о нас!

— Ты уверена?

— Уверена. Абсо… — Стоило Памеле посмотреть ему в глаза, как ее уверенность испарилась.

Она была готова поклясться, что Джеффри ничего не знал о ее отношениях с Даниэлом. Она тщательно скрывала это от семьи. Но в ту ночь, когда она вернулась домой, истекая кровью, ее брату не понадобились объяснения. Она не сказала ему, чей это ребенок, потому что он сам это знал.

— Подонок Грант! — закричал тогда Джеффри. — Я убью его!

Памела с испугом начинала осознавать, что все ее прежние убеждения и домыслы разваливаются на части.