Нас не разлучить

Если они все сейчас рухнут, чем она заменит их?

— В тот день, когда я позвонила тебе…

В тот день его не было дома. Вместо него ей ответил бездушный голос автоответчика. Мысль о том, что Даниэл будет слушать ее, прокручивая пленку, или просто тут же сотрет ее слова, как только узнает, что это она, заставила ее тогда проговорить то, что она хотела, холодным голосом диктора:

— Даниэл, нам нужно поговорить. Мы не можем оставить все, как есть. Встретимся сегодня в парке, у старого моста, в восемь. Я буду ждать.

Но как только она положила трубку, ее охватил страх: а вдруг ее слова не смогут убедить его? Вдруг он не придет?

И тогда она позвонила снова и добавила:

— Если ты не придешь, то это будет значить, что между нами все кончено. Тогда мне придется решать проблему по-своему. Думаю, ты не станешь толкать меня на то, о чем сам потом можешь пожалеть.

— Ну скажи, что было в тот день, когда ты позвонила мне? — сказал Даниэл, прерывая цепь ее воспоминаний.

— Нечего, собственно, говорить, — сказала она медленно, как будто нехотя.

Она была уверена, что он придет: оправится от шока, поостынет и придет. Придет и обнимет ее, скажет, что любит и что все будет хорошо.

Она ждала, но он не приходил. Прошел почти час. Высоко в небе прогремел первый раскат грома, блеснула молния, но она продолжала ждать. И тогда начался дождь…

— Я думала, что тебя нет в городе и ты позже прослушаешь мое сообщение, так что я продолжала ждать. Потом у меня начала кружиться голова, я почувствовала слабость, но решила, что это из-за того, что я весь день ничего не ела.

Памела крепко сцепила руки, лежащие на коленях. Даниэл молчал и только внимательно наблюдал за нею."

"— Потом я почувствовала боль, но тоже приписала ее голоду. — Она говорила теперь быстрее, как будто ей не терпелось выложить перед ним свою ужасную историю до конца. Но ее голос был плоским, безжизненным, как у робота. Если она позволит хоть одной эмоции выйти на поверхность, она договорить не сможет.

Меня часто поташнивало… При беременности это нормально.

Она тогда просто решила не придавать этому значения. Она пыталась убедить себя, что если не позволит уму уцепиться за это чувство, оно само по себе исчезнет.

— Потом боль усилилась.