Нас нет (СИ)

И телом хрустальной нимфы, тонкой, нежной. Ее хотелось касаться и... боготворить.

***От ненужных мыслей и воспоминаний, как обычно, спасла работа. Всю дорогу до Питера Костя рассказывал свою новую гениальную идею. Еще более затратную, чем все предыдущие, но способную взорвать рынок. Дома заставил полчаса вместе возиться с подключением и настройкой его оборудования. А в офисе на меня снежным комом свалились дела.

Переговоры, документы, распоряжения — и так по кругу. Без обеда. До первых звезд на небе.

После этого не осталось никаких сил на фотографии.

Эротический презент от Вики отправился в папку «Корзина». Без интереса и сожаления. Фотоархив от Паши, которым он так спешил похвастаться, остался среди полученного, но не просмотренного.

Следующие дни полетели в том же темпе.

По ночам не давал скучать Костя. Его бросало то в жар, то в холод. Жаропонижающие действовали слабо. А редкая форма ятрофобии, боязни врачей, не позволяла мне вызвать бригаду медиков и сплавить этого гения в клинику.

Днем приходилось нагибать новых поставщиков и выкручивать руки замам, чтобы не допускали больше никаких срывов.

Для меня это был вполне привычный график. В отличие от отечественных соседей по списку Форбса, свои деньги я заработал не на природных ресурсах и не за счет связей в правящих кругах.

Никто не приносил мне контракты на блюдечке. Не дарил в качестве отката яхты с экипажами, счетами на Каймановых островах и проститутками на сдачу.

Чтобы подняться, я должен был пахать. И собственными усилиями, мозгами, волей раздвигать всю присосавшуюся к деньгам бюджетную шушеру.

Безотцовщине из московской подворотни это даже и не снилось. Тот я сутками крутился, чтобы быть как все. На уровне! Не хуже, и вряд ли лучше. Чтобы хватало на нормальную еду и удобную одежду. Чтобы красивая девчонка с голубыми глазами не пугалась моей скромной квартиры. Чтобы не смотрела на других парней, ее круга, а целовалась лишь со мной и стонала так сладко, что душу можно было отдать только за один этот звук.

Работа вытягивала силы и держала в тонусе одновременно.

Тогда, сейчас — без разницы. Суммы и с тремя нулями, и с шестью приносили почти одинаковое удовлетворение. Только в мелочах можно было заметить разницу.

В окружении, которое постепенно менялось. От простого к сложному.

В ответственности, которая росла как лавина.

В удовольствии, которое слабло по мере пресыщения. Будто все мои органы чувств стачивались о физику и механику.

— Я не видела тебя целую неделю. Соскучилась дико.