Взгляд сам собой переместился на широкую, рельефную грудь, на исполосованные плечи. Хорошо я его ночью изодрала, качественно, от души, не жалея.
Я вообще-то не любитель всех этих царапин, укусов, засов и прочих отметок на теле, но тут, словно подменили, будто зверь дикий вселился, которого не удержишь под контролем.
От горячих воспоминаний о прошедшей ночи, сердце быстрее забилось, и мысли совсем не в том направлении повернули, даже засмущалась неожиданно для самой себя.
И что теперь делать? Как в такой ситуации поступить?
Все тот же развратный внутренний демон, подбивавший вчера к активным действиям, бодро заявил:
— Что делать! Что делать! Будить его надо!
Действительно чего теряться? Оскорбленную невинность изображать после такой бурной ночи как-то поздно, а вот от продолжения я бы не отказалась.
Бужу его, легонько водя волосами по щеке. С непонятной улыбкой наблюдая за тем, как он просыпается, сонно морщится, с трудом открывает один глаз, чуть рассеяно осматривается, пытаясь понять куда его занесло.
А потом видит меня и замирает.
Не знаю, о чем Артем думал в тот момент, лично сходила с ума от желания прикоснуться к нему, искренне недоумевая на свою реакцию. Не припомню, что бы я еще на кого-нибудь в своей жизни так заводилась.
Ладно он, дорвался, наконец, до заветной цели, получил доступ к телу, можно понять. Ну, а я-то с чего разошлась? Всю мою рассудительность, все мои коварные планы и расчеты словно ветром сдуло. Вместо этого осталась звериная ненасытность, заставляющая раз за разом смотреть на него голодным, жадным взглядом, дуреть, терять разум от каждого прикосновения.
По венам тягучая истома пульсирует, и вдох нормальный через раз удается сделать.
Словно безумные не могли оторваться друг от друга, остановиться, насытиться.
Он остался у меня на весь день, и на следующую ночь. Измотав друг друга до невозможности, утром еле проснулись, и просто лежали, обнявшись, не в силах даже пальцем пошевелить. И было на удивление хорошо, тепло и уютно.
— И что теперь? — тихо спросил он, задумчиво водя пальцем по обнаженной спине.
— Я не знаю, — прошептала в ответ.
Теперь, когда безумное вожделение отступило, снова включился здравый смысл, настойчиво рекомендующий использовать эту ситуацию себе во благо.
Вот он, рядом совсем. Полностью мой, без остатка.
Чувствую, что несмотря на внешнее спокойствие, вибрирует как туго натянутая струна, пытается понять, что нас ждет дальше. А я не знаю, что ответить, как ответить, для чего.
Все странно.
