Наши взгляды пересекаются в зеркале, и ни одна не отворачивается.
Наконец она берет себя в руки и подходит ближе, начинает мыть руки в соседней раковине, время от времени косясь в мою сторону. Я поправляю макияж, волосы, чувствуя на себе ее взгляд.
— Значит, Артем все-таки женился, — произносит она с добродушной открытой улыбкой, а меня словно током пронзает. От нее несет фальшью за километр.
— Женился, — сдержано киваю.
— Он про тебя много говорил, но никто не думал, что все вот так закончится.
— Не думал, — снова соглашаюсь.
Интересно, она так и будет из себя мать Терезу строить? Не, так дело не пойдет.
— Я так рада за вас, — произносит она, старательно улыбаясь, но чуть подрагивающие уголки губ выдают ее состояние.
— П***шь, — грубо произношу, глядя ей прямо в глаза.
Света удивленно охает, и смотрит на меня как овечка на мясника.
— Ну, давай, расскажи, как давно ты сохнешь по моему мужу.
— Кристин, что ты такое говоришь? — она прижимает ладони к щекам и начинает метаться по туалету, сбивчиво тараторя, — мы с ним друзья… Уже столько лет… Я к нему как к брату отношусь.
Хлопаю в ладони и восхищенно произношу:
— Боже мой, какая речь! Какой накал страстей, я почти прониклась и даже немного всплакнула, — театрально промакиваю средним пальцем уголки глаз.
Светлана замирает, тяжело дыша, смотрит на меня. И я вижу, как с ее лица сползает маска кроткой, доброжелательной барышни, являя миру разъяренную стерву.
— Тебя вообще не касается, что у меня к Зорину!
Задумываюсь на мгновение, а потом киваю:
— В принципе да.
Меня это не касается. Мне вообще по х*ру на тебя, и твои жалкие потуги, подруга. Впрочем… не только мне.
Она моментально вспыхивает, столько намекнуть, что Артем равнодушен к ней. Снова открывает воду и начинает мыть руки, будто не делала этого две минуты назад. Вижу, что пытается успокоиться, взять себя в руки. И у нее это выходит. Ну, ничего, сейчас мигом исправим.
— Можешь выпендриваться, сколько захочешь. Все равно долго не продержитесь, — снисходительно произносит она.
— Правда? Интересно, почему? — одну руку ставлю на пояс, а второй упираюсь в стену.
— Даже дураку понятно, что сейчас Артем просто дорвался, и не замечает ничего. Ты у него, как заветная галочка, недаром идеей фикс называл. Скоро пелена спадет, и он сможет трезво оценить ситуацию.
— Поясни-ка.
— Что тут пояснять? Где ты, и где он, — хмыкает эта с*чка, разглядывая свое отражение. — Не доросла ты до него, деточка.
