Может, хоть кому-то будешь нужна… Еще раз увижу, как ты пускаешь на него слюни, разговор будет другой. Я ему выдам все твои тайные помыслы, да еще и от себя добавлю. Поржем над тобой вместе с ним. Обещаю.
Она отшатывается от меня, прижимая ладонь к губам, и в глазах плещется ненависть, смешанная с отчаянием и болью, готовыми пролиться слезами. Я выбила ее из зоны комфорта, макнула носом в д*рьмо и подержала там, заставляя давиться им, захлебываться, теперь тысячу раз подумает, прежде чем рот разевать.
— И кстати, хр*новый из тебя психолог.
Шла бы лучше в магазин, трусами торговать, может, больше толку бы вышло, — последний раз прохожусь по ней пренебрежительным взглядом, и, развернувшись, иду прочь.
Вот теперь можно покидать это заведение. Я узнала все, что хотела.
Домой едем молча. Артем сидит, откинувшись на спинку и прикрыв глаза, а я стеклянным взглядом уставилась в окно, при этом ничего не вижу, не понимаю.
Такое чувство, будто меня разобрали, все перетряхнули и небрежно засыпали обратно.
В животе гудит, словно шаровую молнию проглотила, по венам течет яд. Меня душат странные ощущения, и мне никак не удается от них избавиться. Чувствую присутствие Зорина в машине каждым миллиметром кожи, каждой клеточкой. Нервы как оголенные провода, хочется скандалить, устроить ему разнос. А под этой бушующей лавой теплится странное желание, чтобы он меня успокоил. Сказал что-нибудь, что потушит пожар, выжигающий изнутри.
На какой-то миг чувствую себя уязвимой, беззащитной.
Мне не нравится это чувство. Силой воли отгоняю его, схлопывая защитную броню, трясу головой, отгоняю наваждение.
Дома раздеваемся, разуваемся и я сразу направляюсь в спальню. Сегодня выдался эмоционально сложный день, хотелось поскорее забраться в кровать, прикрыть глаза и забыться.
Уйти не удается.
Зорин перехватывает меня на полпути. Берет за руку и молча ведет в большую комнату. Я покорно бреду следом. На меня внезапно нападает такая слабость, что не могу даже пошевелиться.
Он садится на диван, притягивает меня к себе, и усаживает сверху. Я не сопротивляюсь. Сажусь ему на колени, утыкаюсь носом в шею и прикрываю глаза, чувствуя, как сердечко бьется где-то в горле. Он обнимает, крепко прижимая к себе, уткнувшись носом в растрепанные волосы. Я не знаю, сколько времени мы так сидим, прежде чем он произносит:
— Тин, прости.
— За что? — шепчу чуть слышно.
— За сцену в клубе. Я не ожидал, что там появится Оксана.
