Ее телефон взрывается громкой мелодией, отвлекая нас от ужина. Тинка недовольно смотрит на экран и закатывает глаза:
— Здравствуй, пап, — произносит скованно. Вижу, что вся подбирается, словно перед битвой.
Мне остаётся только гадать, о чем они говорят, наблюдая за тем, как меняется выражение ее лица. Там раздражение, гнев, растерянность, в какой-то момент проскакивает отчаяние и еле уловимый страх.
— Я не хочу идти на этот вечер… Ну и что!.. Сколько можно… — пытается отстоять своё мнение, но с ее папашей такой фокус не пройдет.
Давит, как каток, — пап, я была и в том году, и в поза-том, и в поза-поза-том! Давай в этот раз обойдёмся без моего присутствия!.. Ну и что, что там будут все!.. Да показуха все это!.. Я не хочу!.. Ты меня вообще слышишь?
Алексей Андреевич, по-видимому, не слышал. Их разговор продолжался еще пару минут, после чего Тинка отключила телефон и, тяжело вздыхая, устало потерла ладонями лицо.
— Случилось чего? — непринужденно, как бы по ходу дела, интересуюсь у нее.
— Да нет, — пожимает плечами, потерянно ковыряясь в тарелке. — В субботу благотворительный вечер. Отец хочет, чтобы я там присутствовала.
— А ты?
— А я нет, — произносит чуть дыша.
— Так не ходи.
— Не могу. Я, вроде как, лицо нашего семейства.
— Он сам может быть лицом вашего семейства, на таком мероприятии, — внутри поднимается какая-то непонятная тревога.
— Не может. Это вечер для молодежи, — в голосе сквозит бесконечная тоска. У меня бегут мурашки вдоль позвоночника.
Смотрю на ее осунувшиеся плечи, ловлю потерянный, словно потухший взгляд, и тревога перерастает в нечто большее."
"Никогда не верил в предчувствия и прочую чушь, но тут, словно инстинкты взбесились. Чувство, будто на нас надвигается нечто хр*новое. Не знаю, что за бред, но изнутри просто вымораживает. Отложив приборы в сторону, произношу как можно спокойнее:
— Тин, не ходи. С таким настроением ничего хорошего не выйдет.
— Я бы с радостью, но отец с меня потом три шкуры спустит.
Кто бы ему еще дал это сделать!
— Да ничего он не сделает, — произношу убежденно.
— Ты его плохо знаешь, — улыбается одними уголками губ. Потом надевает синтетическую улыбку и наигранно бодро произносит, — вечер, как вечер. Схожу на пару часиков и сбегу. Главное показаться, отметиться, что бы потом никто не цеплялся с нравоучениями. Поверь, так будет проще и спокойнее, всем.
Переводит разговор на другую тему. Я подыгрываю, но дискомфорт внутри не отступает.
