Наговорила столько всего, что волосы на голове шевелятся, и сейчас, спустя время поняла, что это было зря.
— Со всеми? — переспрашивают, подозрительно прищурившись. Давно ли ее стали волновать такие мелочи?
— Угу, — смущённо кивает головой, — с девчонками, а больше всех с Кариной.
— Причина?
— Судя по всему полное отсутствие мозгов, — она грустно улыбается.
— У кого? — уточняю на всякий случай.
— У жены твоей, у кого же ещё.
Так, это что-то новенькое. Самокритичность у нее разве что в форме зародыша присутствует.
Наверное, что-то из ряда вон случилось, если ее так сильно зацепило.
— Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что не особо следила за словами. Наговорила много плохого, неправильного, — тщательно подбирает слова, словно балансирует, на лезвии ножа, — и мне из-за этого…
— Стыдно? — подсказываю нужное слово.
— Нет, — морщится, — хуже. Чувствую, что аукнется мне все это.
Под конец фразы голос становится бесцветным. Никак не пойму, что меня тревожит.
Вроде правду говорит, но в тоже время чувство, будто не до конца честна. Словно есть что-то ещё. А, может, просто кажется…
— Как планируешь мириться?
— Никак, — в голосе проскакивает арктический холод, — мне с ними не по пути.
Что ж вполне здравая мысль. Рад, что Кристинка это поняла, но чувствую, разойтись тихо-мирно у них не получилось, и теперь это ее гложет.
Услыхав ее признание, чувствую как кошки, последнее время скребущие на душе успокоились.
Если дело действительно только в конфликте с подругами — то не страшно. Переживем."
"Суббота подкрадывается незаметно. Кристина собирается на вечер, но не вижу ни искры радости или предвкушения. Словно на казнь идёт. Я так понял, что это из-за того, что там все ее друзья. Те самые, с которыми она разругалась. Зовёт меня с собой, в надежде заглядывая в глаза, но я не могу. Именно сегодня. Родители возвращаются из поездки, и я обещал их встретить на машине.
Единственное, заверяю, что постараюсь закончить пораньше, приехать и забрать ее, увезти домой.
Тинито с тяжёлым вздохом принимает мой ответ и начинает собираться. Я наблюдаю за тем, как она запаковывается в коктейльное платье, укладывает волосы, красится, и меня снова накрывает ощущение какого-то адского д*рьма, притаившегося на пороге.
Она уже обувается в коридоре, когда, не выдерживая, произношу:
— Кристин, не ходи. Останься дома.
