На что ты рассчитываешь? Что будешь вот так мотыльком, пустоголовой стрекозой порхать всю жизнь за мой счет?
Про деньги заговорит, значит совсем все плохо. Сейчас начнет попрекать куском хлеба.
— А может ты на Карину свою ненаглядную равняешься? Зря. Знаешь в чем между вами разница? Ты — единственная дочь, на которую возложены определенные моральные обязательства перед семьей, а она пятый ребенок, долгожданная поздняя девочка. И ее папаша, имея четырех преуспевающих сыновей, может себе позволить с умилением смотреть на все ее выходки, и позволять делать, что душе угодно.
Так вот, я — не он, а ты — не Карина. И мне весь этот бардак, в который ты превратила свою жизнь, надоел. Тебе сейчас сколько? Двадцать пять?
— Вообще-то двадцать три! — обиделась я.
— Не велика разница, — отмахнулся он от моего задетого самолюбия, — самое время браться за ум, пока ещё есть возможность.
Обязательно, вот прямо сейчас как возьмусь покрепче…
— Я требую, чтобы ты или нашла работу или завела семью. И тот и другой вариант меня устроит, — огорошил он меня прямым безапелляционным заявлением.
Я поперхнулась и удивленно уставилась на отца. Красивый, породистый мужик, которого не портили ни морщинки вокруг глаз, ни серебро седины на висках. В отличной форме для своих пятидесяти лет. Безупречно одет, с иголочки. Ум холодный, расчетливый… и такие несуразные глупости иногда выдает.
Я с трудом сглотнула, чувствуя себя букашкой под его взглядом, и опусти взгляд на свои руки. Так, Кристина Алексеевна, успокаиваемся, включаем дочернюю покорность и тихо сваливаем отсюда.
Ждем, пока его отпускает «родительский приступ» и живем дальше своей жизнью.
— Хорошо, пап, — смиренно проблеяла, все также не поднимая взгляда, — я буду работать над этой проблемой.
— Правда? И когда начнутся работы? — сарказм в его голосе показывал, что мне он не поверил, — через неделю? Месяц? Год? Пять лет? А может к своему пятидесятилетию?
— В самое ближайшее время, — пламенно заверила я его.
— Во-о-о-т, — протянул он, — молодец.
Это уже серьезный разговор.
Я вскинула на него ничего непонимающий взгляд. Его интонация мне не понравилась, что-то было не так, неправильно.
— И чтобы поддержать тебя в твоем яростном неудержимом стремлении найти работу или мужа, — продолжал он, глядя на меня не моргая, словно королевская кобра, — я урезаю твое ежемесячное содержание.
Отлично! Вот только этого мне не хватало! Пару раз он уже применял такие меры, и, скажу прямо, приятного в этом мало.
