Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Я буду дышать другим воздухом, не ища его взглядом в толпе, не надеясь на внезапное столкновение в магазине, на улице. Далеко.

   Малодушно хочется остаться, чтобы быть к нему ближе. Хотя понимаю, чтo это иллюзия, что нет никакой разницы рядом мы или за тысячу километров. Расстались. Порознь. У него другая жизнь. И мне тоже пора начинать все заново.

   Рано утром проверяю последний раз все ли в порядке. Обхожу квартиру, в которой жила столько лет. В груди бунт. Меня трясет, ломает, крутит. Кто уезжал из родного дома в неизвестность,тот поймет.

   Марине сказала, что еду на пару месяцев, но скорее всего, останусь на дольше. Видно будет. Сначала надо собраться с силами и сделать первый шаг.

   Подхватываю легкую дорожную сумку. Все остальное отправила транспортной компанией, чтобы не тащить на себе. Присела на дорожку. Выдохнула. И вышла за дверь. Все. Поехали. В новую жизнь.

   С Машей встречаемся у вагона. Она нервная, глаза безумно сверкают. Ее тоже трясет, колбасит от сомнений.

   Подругу провожают родители.

Меня не провожает никто. У сестры дети заболели, оставить не с кем, пoэтому она не приехала. Я даже рада. Потому что прощание еще больше разбередит душу.

   Садимся в вагон и как два испуганных котенка липнем к окну. Машины родители улыбаются, хотя вижу, как ее мама прячет слезы, машут нам, подбадривают.

   В горле ком стоит. Знаю, что бред, но мечусь взглядом по перрону, высматривая знакомую широкоплечую фигуру. К нему хочу так отчаянно, что когда поезд трогается, еле удерживаю себя на месте, чтобы не побежать к выходу, не выпрыгнуть из вагона.

   – Ну что, Тин, поехали? - дрожащим голосом спрашивает подруга.

   Киваю, стискивая кулаки, потoму что с каждой секундой, с каждым метром, натягивается невидимый канат, связывающей меня с Артемом, разрывая внутри мышцы, дробя кости, заново вспарывая старые раны.

   – Прости меня, – безмолвно шепчу, глядя в окно.

   Небо потемнело, поднялся ветер. Мрачные тучи клубились прямо над поездом. Первые капли дождя падали на пыльное стекло и, подрагивая, стекали вниз, прокладывая извилистые дорожки.

А потом начался ливень. Упругие струи хлестали в окна,и уже на расстоянии десятка метров ничего не было видно, лишь неразборчивые силуэты проступали сквозь серую завесу.

   – Уезжать в дождь – хорошая примета,– наигранно бодро произнесла Маша, а потом, сконфуженно глядя в мою сторону, уточнила,– так ведь?

   – то! – так же неестественно бодро ответив, морщусь от укола под ребрами.