Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

   И на опустевший живот положили крохотный, орущий комочек, перемазанный не пойми чем. Я смотрела на нее и не понимала, что вообще происходит.

   Через несколько секунд ее забрали и унесли в соседнее помещение, под лампы.

   Медсестра ласково поинтересовалась, как назову ребенка.

   – Олеся, - выдохнула чуть слышно.

   Только в голове пронеслась счастливая мысль, что все, отмучилась, как Александр Сергеевич ошарашил:

   – На следующей потуге не расслабляйся!

   – Что??? Это ещё не все??? – простонала, глядя на него как на врага народа.

   – Немного осталось, держись. Послед должен выйти.

   И он вышел, легко и безболезненно.

   – Теперь-то все? – интересуюсь, сверкая глазками, как маленькая злобная куница.

   – Почти. Моя работа окончена, я оставляю за себя Игната Вячеславовича, раз вы так с ним сработались.

   – Для швейных работ.

   Оказывается, во время родов у меня кое-что кое-где порвалось.

   Нет, ну что за непруха!

   И вот все ушли, оставив нас с ним наедине.

Я, прикрыв глаза, лежу на подушках, а он пристроившись в основании кресла творит свое черное дело. Мне, если честно уже плевать на все. Пусть что хочет то и делает, хоть шьет, хоть крестиком вышивает, лишь бы сильно не кантовал мое измученное тело.

   – Все, красота! Прямо как себе зашивал, с любовью! – глубокомысленно изрек он, отложив в сторону изогнутую иголку. От нелепости фразы меня пробило просто на сумасшедший ржач.

Прикрыв лицо обеими руками, давилась нервным смехом.

   – А теперь, готовься, - хмыкнул он, - роды – это ерунда. Самое интересное сейчас будет.

   Смех сразу прошел и я, испуганно подняв голову, посмотрела на него. Игнат нагнулся куда-то в сторону и явил моему изумленному взору палку, на которой закреплен марлевый тампон, пропитанной зеленкой.

   – *********!***’******!******************! – все чтo я смогла выдавить из себя, когда меня этим обработали.

Атас, не роддом, а кружок юных садистов!

   Наконец со всеми процедурами было поконченo. Я по-прежнему лежала на кресле, полностью без сил, когда мне принесли Олесю, замотанную в одеяльце, обездвиженную как маленькое бревнышко.

   Медсестра положила мне ее под бок и оставила нас наедине.

   Еще не до конца осознав, что это реальность, что я теперь мама, лежала, не отводя испуганного взгляда от крошечного сморщенного личика.