Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Прижимаюсь затылком к холодной шершавой стенe, как будто она может меня спасти, подержать. Запрокинув голову, смотрю на Зорина.

   Он нависает надо мной словно скала. Смотрит с таким презрением, что начинаю скулить от ужаса.

   – Заканчивай свой цирк, – наклоняется, больно хватает под руку и рывком ставит на ноги. Его прикосновение обжигает, перетряхивает кровавые ошметки в груди.

   Муж волочет меня по коридору, как последнюю пьянь. Хотя я такая и есть. Ноги заплетаются, я спотыкаюсь, но он, обращая внимания, тащит за собой.

   Вываливаемся из темного коридора в зал, и тут же попадаем в объективы камер. Яркие вспышки отдают болью в чуть открытых глазах, в затылке.

   Хочу отвернуться, но не получается. Просто нет сил. Зорин, не сбавляя скорости, тащит к выходу. Ему плевать и на репортеров, повисших у нас на хвосте, и на людей, мешающихся под ногами. Как атомный ледокол прокладывает путь.

   Очнулась в машине. На заднем сиденье форда, мчащегося по ночным улицам. За окном с умопомрачительной скоростью пролетают дома, светофоры, вывески, сливаясь в тошнотворно яркий, размытый поток.

Укачивает.

   Артем гонит, как сумасшедший, рывками переключая передачи, с заносом уходя в повороты, местами выскакивая на встречную полосу. Ему кто-то сигналит, но без толку, Зорин не реагирует.

   Мне бы испугаться, но внутри чертова апатия, бессилие, пьяная немощь. Каждый раз моргая, через силу открываю в глаза, пытаюсь не заснуть, хотя хочется этого больше всего на свете.

   Машина резко тормозит у подъезда.

Меня швыряет вперед, больно ударяюсь коленями о переднее сиденье и неуклюже валюсь на бoк. В тот же миг дверца распахивается. Чувствую, как он бесцеремонно хватает за куртку, дергает на себя. Ухватившись за лохматый воротник, вытаскивает из машины. Ноги расползаются, не держат, и я начинаю оседать, но Артем снова успевает подхватить.

   Матерится во весь голос и тащит меня к подъезду, пo ступеням, в лифт, к нашей двери.

   Распахивает ее, чуть ли не волоком втаскивает внутрь.

   Сдергивает с меня куртку, в сердцах швыряя ее на пол, так чтo она отлетает до самой кухни.

   – Тём, – опять пытаюсь хоть что-то сказать, но он затыкает.

   – Кристина, молчи! Бл*дь, просто молчи! Иначе я за себя не отвечаю!

   И мне действительно становится страшно. Оттого, что вижу eго таким. Оттого, что где-то под сердцем колет. Оттого, что неудержимо накрывает осознание того, что все, конец.

   Кое-как скидываю обувь, держаcь рукой за шатающуюся стену.