Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Разве что седины на висках стало чуть больше. Все такой же ухоженный породистый мужик. И мне по-прежнему становится неудобно в его присутствии.

   – Что это за игры, Кристина? – сурово произносит господин Антин. Во взгляде появляется раздражение, суровый укор и то самое выражение, с которым он всегда смотрел на меня. Смотрел как на непутевую дочь, от которой толку ноль, как на бестолочь пустую.

   Не спорю. До Эйнштейна мне далеко. Только раньше я виляла хвостиком, пытаясь под него подстроиться, а сейчас не стану.

Я от него давно не завишу. У меня своя жизнь, пусть и не устланная розовыми лепестками, свои ошибки, свои взлеты и падения.

   – Ты пришел меня отчитывать? – прохладно интересуюсь у него.

   – Отчитывать? В этом будет какой-то смысл? Сомневаюсь, что ты услышишь, - как всегда тон начальника, давящего на меня.

   Нет, папуля,так дело не пойдет. Мой дом, мои правила.

   Прохожу мимо него к входной двери и настежь распахиваю ее:

   – Прошу, - делаю приглашающий жест рукой.

   – На выход, - невозмутимо киваю в сторону двери.

   Впервые в жизни вижу, как у него изумленно вытягивается лицо,и он не может ничего сказать.

   – Я вас предупреждал, что так будет, если включите начальника, - хмуро произнес Зорин, качая головой.

   Если честно, думала, что ртем сейчас начнет вести миротворческие переговоры, пытаясь вразумить меня. Типа, вам надо поговорить, обсудить,и так далее,и тому подобное. Вместo этого лишь подмигивает мне, показывая, что он со мной. От этого становится настолько тепло в груди, что невольно начинаю успокаиваться.

   тец медленно выдыхает и в примирительном жесте поднимает руки, признавая свое пoражение.

   – Вот и чудесно, – буркнула в ответ, закрывая дверь, – итак, зачем пожаловал?

   – Да вот новости до меня дошли, что ты вернулась домой. Да еще и не одна.

   – Вернулась, – киваю, – и да. Не одна.

   Проходим с ним на кухню. Зорин, вместо того, чтобы присоединиться, уходит в другую комнату со словами: "Не буду вам мешать. Если начнете друг друга убивать – зовите.

Победителю помогу спрятать труп". Смотрю ему вслед, не в силах унять дрожь в груди. И впервые за долгое время это не мучительная агония, не предвестник боли. Это что-то теплое.

   Разговор с отцом выходит натянутым. Между нами никогда не было теплых семейных отношений, а сейчас, спустя столько времени – и подавно. Нет, не могу сказать, что мы с ним совсем посторонние, чужие друг другу люди. Но близкими нас точнo, при всем желании, не назoвешь.