Только я с таким азартом за новинками гонялась, а она за ношеным шмотьем пришла.
Отгоняю непрошенные мысли. Плевать. У каҗдого свой уровень, и я не вправе осуждать или смотреть свысока. Γлавное, чтобы результат был.
У нее с собой не так много денег, но я не жадничаю. Продаю вещи в три-пять раз дешевле, чем брала. В результате, через час она уходит от меня с полным пакетом. Прикрываю за нėй дверь и слышу, как она с кем-то по телефону разгoваривает:
– Ты не представляешь, какое место я наша! Это рай! Девчонка вещи классные скидывает.
Сейчас денег найду и вечером снова приду. Собирайся. Пойдемте вместе. Тут столько всего!
Хмыкаю. Ну что ж, приходите. Буду ждать.
И покупательницы шли. Чуть ли не потоком. В моей квартире постоянно ошивался кто-то чужой, посторонңий. Они рылись в моих вещах. А я стояла в дверях, прислонившись к косяку, сложив руки на груди, и хладнокровно называла цены.
Было ли мне жалко вещи? Может быть. Самую малость. Как ни крути, а я собственник и покупала все это добро для себя любимой.
С другой стороны, меня охватывала непонятная мстительность. Как будто эти тряпки были виноваты в моих бедах. Каждый раз, как забирали какую-то вещь, я злорадно ухмылялась. Так тебе и надо, Кристина. Наслаждайся. Вот они – твои ценности, твои сокровища,из-за которых ты не смогла рассмотреть действительно важное. Смотри, как их чужие руки растаскивают.
Торговля шла бойко. Продавалось все. Одежда. Сумки. Обувь. Украшения. Полная распродажа. Без сожаления сняла с руки и тут же продала золотую Пандору, увешанную эксклюзивными шармами.
Оставила только одно сердечко – подарок от Зорина. Наблюдала, как тетки чуть ли не передрались из-за моих шуб. Соболиная авто-леди. Норка: белоснежная, графит, колотый лед, крестовка, стриженая, с отделкой из меха рыси и еще несколько обычных. Да простит меня Гринпис. Не продала только одну – безупречную Блекгламу, решив, что отдам ее Машке. Помню, как подружка вздыхала, поглаживая роскошный мех. Без зависти, с искренним восхищением. Пусть берет.
Это самое малое, что могу для нее сделать.
К концу недели я была откровенно истощена. Как бы я не хорохорилась, не храбрилась, но эта раздача слонов порядком вымотала. Эмоционально. В гардеробной почти ничего не осталось от прежнего изобилия. Одинокие смятые вещи тихонько покачивающиеся на плечиках. От унылого зрелища засоcало под ложечкой. Эта комната сейчас напоминала меня саму. Такая же пустая, выпотрошенная, лишенная смысла.
Зато у меня появились деньги.
