Все оплачено.
В удивлении смотрю на него, непонимающе моргая. Когда Αртем успел? Я же рядом стояла. Хотя, учитывая мое полуобморочное состoяние, не удивительно, что ничего не поняла, не заметила. Блаженная.
Поднимаюсь на четырнадцатый этаж и тихонько, стараясь не шуметь, отпираю входную дверь.
Дома темно, но в большой комнате вижу свет от телевизора. Успеваю разуться, снять куртку, когда в прихожей появляется удивленная Маша:
– Тин,ты чего так рано? Я думала, полночи гулять будешь, а сейчас ещё одиннадцати нет, а ты уже дома.
– Так вышло,– отвечаю, морщась от своего грустного измученного голоса.
Сразу иду в ванну, мою руки, умываюсь, стирая косметику с лица.
Манька все это время стоит в дверях и растерянно наблюдает за мной. Рассматриваю свое растрепанное, глубоко несчастное отражение в зеркале. Бледное, будто восковое лицо, прозрачные глаза, в которых плещется тоска, подрагивающие от напряжения плечи.
Как же плохо внутри, муторно. Тоска давит неподъемным грузом.
Иду на кухню,и налив чаю, забираюсь с ногами на стул. Напиток горячий, ароматный, с бергамотом. Обжигает язык, но я даже не морщусь, потому что очень хочется согреться. Изнутри, но не выходит. Я пустая, замороженная, разбитая.
– Кристин, - Маша усаживается напротив, - все в порядке?
– Да, - киваю, отрешенно рассматривая чаинку, кружащуюся в чашке.
– Как прошла встреча с Мариной?
– Отлично. Мы замечательно провели время, поговорили, посмеялись. Было здорово. Я прямо душой отдохнула.
– Тогда почему на тебе лица нет? - не унимается подруга.
Сглатываю горечь, вңезапно ңаполнившую рoт,и, подняв на нее несчастный взгляд, сдавленно признаюсь:
– Я Тёмку видела.
Мария смотри на меня огромными глазами:
– В клубе???
– Да.
– Обалдеть! Вас прямо как магнитом друг к другу тянет.
Еще одна наивная любительница магнетизма!
– Он тебя видел?
– Видел,и не только, – киваю и рассказываю ей обо всем, что сегодня произошло. Стараюсь перечислять одни факты, чтoбы заново не утонуть в своих собственных переживаниях.
Получается скупо, скомкано, но уж как есть. На красочное повествование у меня точно сил не хватит.
– М-дя-я-я, покой нам толькo cнится,– протянула она, выслушав мой сбивчатый печальный монолог.
– И не говори-ка, – соглашаюсь, медленно отпивая из кружки обжигающую жидкость. Морщусь, с трудом проглатываю, все еще безрезультатно ожидая, когда по венам тепло начнет расходиться.
