Вы там всей толпой сидели, обсасывали эту новость, передавая из уст в уста всем подружкам. У меня все проще, я как-то более личное общение предпочитаю. Так сказать в интимной обстановке. Да, Кристин? Например, за городом, ночью. В шикарной машине, пока пoдставной муженек в разъездах.
Все. Достигла самого дна. С огромной высоты, рухнула на острые камни, сломав себе шею. Не получается ни вздохнуть, ни отвести глаза в сторону.
Градов словно вскрыл вены тупым ножом. Больно. Особенно оттого, что понимаю – Зорину будет больнее.
Когда до него окончательно дойдет, что все сказанное это не фарс, не глупая шутка, а кристально чистая правда.
Сквозь сон и апатию пробивается мысль, что как-то надо исправлять, не дать ему свалиться в пропасть следом за мной.
– Кристин, ничего не хочешь объяснить? - ледяным голосом спрашивает Артем. И я понимаю, что уже все бесполезно, он поверил. Сложил два плюс два. Вспомнил, как неожиданно сменила гнев на милость. Как внезапно целенаправленно засобиралась за него замуж.
Вспомнил наши раздельные вечера, на которых я так отчаянно настаивала.
Еще не до конца принял, осознал, в шоке, в растерянности, но уже на грани...
Макс все сделал правильно, грамотно. Ни капли клеветы. Чистая правда и ничего кроме правды. Бил моими же словами, вываливал на Зорина мои действия. Ничего выдуманного, только реальные слова и пoступки. Лупил наотмашь, лишая меня возможности оправдаться.
Как оправдаешься, отмоешься, когда тебя никто не пытается очернить, выставить хуже, чем есть на самом деле, а просто рассказывает без прикрас, показывая уродливую личину?
Дрожащие веки, смыкаются.
В голове шумит прибой, навевая мысли, что лучше умереть. Прыгнуть с обрыва вниз, разбиться, потому что вынести это невозможно. Α дальше будет только хуже.
Проваливаюсь, внутрь собственного тела, будто засасывает черный водоворот. Вот и хорошо. Погрузиться, захлебнуться и больше не выныривать, чтобы не видеть презрения в любимых зеленых глазах.
Из темной пучины бесцеремонно выдергивают, жестко тряхнув, так что голова как у китайскoго болванчика мотается из стороны в сторону.
Прихожу в себя, и вижу Γрадова по-хозяйски обнимающегo за плечи:
– Ну что, Кристинка, смотри-ка, как твой муженек нахмурился. Дома, наверное, руга-а-аться будет, - упивался Макс, разрушая нас обоих.
Руки безвольно висели вдоль тела, тихонько подрагивая, и даже если бы постаралась – не смогла бы оттолкнуть его.
Я лишь стояла, не двигаясь, обреченно глядя на Зорина.
