Видишь, какая незадача, - произношу с нескрываемой иронией, которая предназначена родителям пацана.
– Никуда она не ушла. Наверху спит, - наконец Семка справляется с куском, кладет его на тарелку и бежит к брату.
Медленно поворачиваюсь к его родителям.
Денис, подняв брови, увлеченно ковыряется в своей тарелке, будто там клад обнаружил. Марина с таким же выражением лица смотрит куда-то в сторону, разве что не посвистывает. Дескать, а я че? Я ни че!
Твою мать, партизаны хреновы! Теперь понятно, чего она тут мялась и мямлила.
Здесь, значит, сестрица ее ненаглядная? Спит?"
"Облокотившись на стол, мрачно смотрю на эту сладкую парочку. Висит тишина,такая, что хоть режь, а потом Ковалėва не выдерживает:
– Да, она здесь! И нет, я не собиралась тебе об этом гoворить! И оправдываться тоже не собираюсь! В своем доме, делаю что хочу! – в этот момент она похожа на маленького сердитого воробья.
Впрочем, потом смущается и ворчит себе под нос:
– Как вы меня достали! Оба! Своим дебильным притяжением! Что в клубе, что сейчас! Вас просто тянет друг ко другу.
Угу. Еще как. Ковалева видать не в курсе, что нас и вчера притянуло,и позавчера. Вот бы порадовалась.
– Значит так, Зорин! – произносит она, сердито указывая пальцем в мою сторону, - всем известно, что вы расстались на не очень хорошей ноте, но чтоб никаких разборок здесь не было. Вот в любом другом месте, но не здесь. А то оба вылетите! Она спит в той спальне, где вы останавливались раньше, а ты пойдешь в комнату, в другом конце коридора.
И не дай Бог сунешься к ней! В идеале, чтобы вы вообще не пересеклись. Тём, насколько я знаю, ты – птица ранняя, а oна любит поспать. Так что, если проснешься с утра пораньше,и пойдешь вытаскивать свою машину, скажу тебе огромное спасибо. Если все-таки столкнетесь, то предупреждаю сразу. Сестру мне нервировать не смей! Ты не представляешь, какого труда мне стоило уговорить ее приехать,и если она опять психанет и свалит на неопределенный срок, я тебя просто загрызу!
– Χорошо, Марин, как скажешь! – жму плечами.
От моей покладистости она теряется и замолкает. Потом все-таки добавляет:
– Артем, я серьезно!
– Без проблем, - я сама невозмутимость. Смoтрю ей в глаза открыто, честно... уже прекрасно зная, что хрен я отсюда уеду, пока Тинито не увижу.
Сидим еще час, может полтора. Про Кристину больше ни слова. Общаемся, разговариваем, как ни в чем не бывало. Внешне, я – сама невозмутимость, хотя внутри все клокочет от непонятных эмоций.
