Лежу рядом с ним, чувствую биение его сердца, гулкое, раскатистое, сильное. Чувствую его дыхание на своей макушке,и кажется, что каждый волосок дыбом встает.
Его рука обнимает, пальцы еле заметно поглаживают живот. Он прекрасно чувствует, как я напряжена, как вибрирует тело, словно все нервы закоротило.
– Кристин, спи, - прижимает чуть крепче, легко целует в шею, - спи."
"Я не могу. Меня просто трясет, ломает, потому что как ни пытаюсь, не могу поверить в реальность происходящего. С затаенным ужасом жду, что сейчас проснусь.
Как всегда одна, одна в комнате, в кровати, по жизни. Без него, наедине со своими слезами, болью, разочарованием.
Не знаю, сколько времени прошло. Я то бодрствую, то проваливаюсь в вязкую гадкую дрему. Изматывающую, не приносящую облегчения. Зорин спит. Прислушиваюсь к его размеренному тихому дыханию, непроизвольно пытаюсь поймать ритм, подстроится под него, и начинаю задыхаться. Невыносимо.
Лежу спиной к нему на его руке, вторая рука покоится на моем бедре, придавливая к постели. Это приятная тяжесть, жизненно необходимая.
Кто провел много тоскливых ночей в пустой холодной постели, меня поймёт.
Смотрю на потолок, на котором лениво отражаются тени и чувствую, как в душе щемит, и тоска с каждой секундой набирает обороты.
Когда-то его объятия были обычным делом, теперь это как приз, вырванный зубами у злодейки-судьбы, мимолетный проблеск, глоток свежего воздуха.
Я не блаженная кретинка, которая верит, что стоит раздвинуть ноги перед мужиком и все проблемы уйдут. Собственный горький опыт подсказывает, что все скорее усложнится, в разы.
Эта ночь не меняет ничего, абсолютно. Все осталось так же, как было вчера, позавчера, неделю до этого. Мы не вместе. У каждого своя жизнь, своя... не хочу об этом.
Колет в животе, в душе, в сердце. Больно колет. До слез. Я все понимаю, у меня нет никаких прав на претензии. Все наши отнoшения oстались в прошлом, и этот срыв ничего не поменяет. Но... черт подери, как же хреново!
Прекрасно отдаю себе отчет в том, что Артём – это Артём.
Пусть он и стал другим, но кардинально люди не меняются. Я помню его загулы, помню, как он умеет ""отдыхать"". Пока учился в универе, про его похождения разве что легенды не ходили.
И я понимаю, что после нашегo развода он вполне мог вернуться к старым привычкам. Вернее, не мог, а точно вернулся. Зорин не был бы Зориным, если бы печально сидел у окна и ронял скупые слезы, думая обо мне все это время.
Это я сидела с дочкой и сопли жевала, а он гулял. Как черт гулял.
