Одним взмахом стряхиваю с лавки снег и сажусь, уткнувшись лицом в ладони. Изнутри поднимается такая волна горечи, что не могу сдержаться. Начинаю всхлипывать. Горько, отчаянно, глотая горячие слезы. С каждой секундой вcе больше растворяясь в своем горе.
Больше не могу!
Не проходит и минуты, как я уже реву навзрыд, не в силах справиться с истерикой. Сижу на холодной лавочке, обхватив себя руками за живот и раскачиваясь взад вперед. Невыносимо. Больно. Зачем он так? Зачем? Ну, не нужна она тебе была тогда, сейчас-то зачем этот скандал затевать? Сам же выбрал, сам все решил.
А теперь пошел на попятный?
Почему разорвал сердце в прошлый раз, а теперь как ни в чем не бывало гнет другую линию, заваливая претензиями? Это жестоко. Это доставляет почти физическую боль. Это убивает.
Все то, что начало было оживать в душе, сейчас сгорает в черном пламени, сжимается, рассыпается. Я не знаю, как мне дальше быть. Как вообще можно жить, когда в груди пульсирующая дыра, размером с кулак. Когда осколки ребер впиваются в сердце, в легкие, раздирают их наживую, заставляя захлебываться кровью?
– Девушка, с вами все в порядке? - спрашивает проходящий мимо сердобольный пожилой мужичок.
– Да, - громко всхлипываю, не в силах сдержать рыдания.
– Не расстраивайся так, милая, все пройдет.
– Уже прошло, - стону, утыкаясь в руки. Уже все давно прошло. Остались лишь руины, которые сегодня на меня обрушились, лишая возможнoсти пошевелиться.
Ему неудобно быть свидетелем моего горя. Говорит несколько дежурных фраз и уходит,то и дело через плечо бросая на меня встревоженные взгляды.
Иди дядя, иди. Ты не можешь мне помочь. Мертвым не поможешь.
Мне не хватает воздуха. Хватаю его ртом, давлюсь всхлипами. Руками сжимаю живот, сгибaясь пополам.
Хватит, пожалуйста. Хватит. Хочу остановиться, но не могу. Вся боль, что скопилась внутри, прорвав все защитные барьеры, выплескивается наружу.
Не знаю, сколько времени я так ревела, не обращая никакого внимания на прохожих, подозрительно косящихся в мою сторону. Может пять минут, может пятнадцать, но в конечном итоге смогла заставить себя успокоиться, самую малость.
Надо идти домой,туда, где никто не увидит мою дальнейшую истерику. Только бы дойти, не хлопнуться в обморок.
Размазываю слезы по щекам. На холoде лицо неприятно щиплет, дерет. Движения получаются рваными, неровными. Руки не просто дрожат, а трясутся как у пьяницы, завидевшей бутылку.
Домой, мне надо домой! Пока еще есть силы.
Оборачиваюсь, и сердце снова срывается вниз.
