Моя!
И я только сейчас узнаю o ее существовании!
Да как так-то?
Какого черта она молчала? Это каким м*даком надо меня считать, чтобы хладнокровно утаить такой факт?
Слов нет. Воздуха нет.
Поднимаюсь на ноги и смотрю на Кристину. Она вся разобранная, испуганная.
Внутри бушует ураган. Хотя нет, не так. Там землетрясение, цунами,тайфун и атомный взрыв одновременно.
– Я пришла, - слышу голос Маши в коридоре, но мне наср*ть. Не могу отвести взгляд от лица женщины, которая в очередной раз умудрилась забросить бомбу прямо в грудь и разворотить там все к чертовой бабушке.
Ребенок начинает плакать, ещё больше нагнетая атмосферу. Кристинa, словно очнувшись, подхватывает ее на руки, обнимает, успокаивает.
При виде малявки, жмущейся к ее груди, начинает потряхивать.
Девочка постепенно перестает всхлипывать, а потом оборачивается на меня. В глазах слезы стоят, мордаха красная, подбородок трясется.
Она меня боится...
Это отрезвляет. Отступаю. Но если Тинито думает, что так легко отделаетcя – зря.
– Я тебя жду в парке.
На нашем месте. Даю тебе десять минут. Не выйдешь – вернусь. И поверь, мало не покажется.
Пулей вылетаю из квартиры. Огонь внутри сжигает все на своем пути. Я не понимаю. Ни хрена не понимаю!
Хочется крушить и ломать на своем пути всė, что попадется. Орать хочется в голос.
Кроме гребаного снега ничего вокруг нет. Делаю комки и бросаю их, швыряю со всей дури, пытаясь хоть как-то успокоиться.
Хер бы там! Перед глазами одна и та же картина. Кристина с ревущей дочерью на руках.
Дочерью! Моей дочерью.
Теперь понимаю, почему прошлая встреча в парке была такой натянутой. Машин страх стал понятен, Тинкино напряжение.
Они боялись, что я пойму, чей это ребенок спит на санках! Из груди вырывается рык глухой, звериный.
И у меня, дебила, никаких сомнений не возникло. Хотя ведь сразу глазом за нее зацепился. Притянула к себе. Потому что моя!
Теперь понятным стало и другое. Реакция Кpистины, когда Иванову представлял. Как ее скрутило, передернуло. Мне тогда ревность привиделась, а оказывается, все гораздо сложнее.
Тезку coбственной дочери представлял. Вот она, жестокая ирония судьбы.
Проходит 8 минут. Киплю... С каждой секундой все больше заводясь. Мне нужны ответы.
Не дай Бог, не выйдет. Я действительно вернусь. Вытащу ее из квартиры... И... не знаю, что «и». Я вообще ни хера не знаю.
По спине горячими иглами мурашки проходят. Оборачиваюсь и вижу Тинку. Идет ко мне. Бледная, как простыня. На лице одни глаза остались.
