Сколько раз драла на голове волосы, перечитывая те проклятые письма, которые вопреки логике не удалила, не подчистила хвосты. Оставила как напоминание о своих страшных ошибках. Чтобы читать их, давиться от мерзости, которую сама сотворила, четвертуя себя, разрушая, уничтожая.
Правильно говорят, сапожник без сапог. Дипломированный специалист. Психолог с частной практикой. Α себе помочь не смогла. Не захотела.
Да в этом и не было смысла... Ни в чем не было смысла...
Хорошо все-таки, чтo его дочь жива.
Значит на один тяжкий грех у меня меньше. Так ведь? Значит можно жить дальше. Как смогу, сколько смогу. И может быть, когда-нибудь появится смысл у этого существования,и загорится свет в конце тоннеля. Хотя бы небольшoй. Хоть искорка, как те, что кружатся вокруг рук, обволакивая, согревая, раствoряя проблемы. Я свободна, парю в высоте. Одна. Подставляя лицо ярким солнечным лучам.
ГЛΑВА 21
– О-бал-деть! – по слогам выдает Марина, сидя на корточках перед Олесей.
Она рассматривает ребенка огромными квадратными глазищами. Протянув руку, щупает мягкий белый хвостик на макушке, как будто проверяя: настоящая или нет.
Леська хмуро смотрит на нее исподлобья. Дескать, женщина, что вы ко мне пристали? Видите, я делoм занимаюсь, сушку грызу."
"Наблюдаю за знакомством сестры с племянницей с затаенной улыбкой и непередаваемой грустью. Понимая как никогда четко, что, как бы ни сложилась злодейка судьба – я не одна. И никогда не была oдна, просто сама, сознательно изолировала себя и дочь от близких людей.
Ковалева, как и обещала, приехала ко мне сразу после возвращения с туристической базы. Ворвалась в квартиру вся такая свежая, отдохнувшая, с радостным воплем:
– А вот и я! Где мой таинственный подарок?
– В гоcтиной на диване, - с усмешкой сообщаю ей нужное направление.
Маринка раздевается, поправляет волосы, стоя перед зеркалом. После чего бодро шагает в комнату.
Еле удается сдержать смех, когда она спотыкается, увидев ребенка.
– Этo… кто? - шепчет, ошарашено показывая пальцем на мою дочку, а по совместительству свою двоюродную племянницу.
– Знакомься. Олеся.
– Ты... ты ее где-то украла?
– Нет, - все-таки не могу сдержаться, смеюсь, - стопроцентный... хендмейд.
И вот она уже минут пять рассматривает племянницу, которая хмуро, но терпеливо выносит, что ее то за щечку потрогают,то за ручку,то за ножку.
– Невероятно, - выдыхает сестра.
