– Слушай, если не хочешь уезжать – не уезжай, - произношу после ужина, когда начинает убирать со стола, - оставайся и дело с концом.
– Вроде хочу, - неуверенно пожимает плечами.
– Тогда почему со стороны кажется, будто что-то тебя здесь на веревке держит.
Светка как-то горько усмехается и отрицательно качает головой:
– Ничего не держит... И никто.
– Тогда почему такой похоронный вид?
– Страшно, наверное. Там все новое, а здесь друзья остаются.
– В чем проблема-то? Села на поезд или на автобус. Несколько часов и здесь.
Не на край же света уезжаешь.
– Наверное,ты прав, - нервно закусывает губы, отворачивается к мойке. Внезапно спохватывается и торопливо произносит, – кстати,извини, я ноутбук твой включала. По работе нужно было.
Равнодушно пожимаю плечами. Включала и включала. Что такого.
– Ладно, пора такси вызывать...
– Свет, не дури. Сам тебя отвезу.
– Ты же только с дороги...
– И что? Собирайся.
Подруга растеряно кивает.
Проверяет все ли взяла. Три миллиона раз просматривает вещи в сумочке, повторяя шепотом ""паспорт, деньги, билеты"".
Оставляет запасные ключи, что я давал, на тумбочке в прихожей и выходит на лестничную площадку. Я следом, прихватив ее чемодан.
Едем по ночному городу в сторону вокзала. О чем-то болтаем, смеемся. Даже отвлекся от разочарования из-за отсутствия Кристининых звонков.
Помогаю ей зайти в вагон и дожидаюсь, когда поезд, издавая оглушительные гудки, с грохотом сдвинется с места. С улыбкой показываю большой палец, дескать, все будет хорошо.
Круглова, по–моему, ни фига не верит.
Глаза огромные, влажные как у теленка. Οпять чуть ли не ревет. Ой, ну как маленькая! Можно подумать на Колыму отбывает, страдалица. Поднимает руку и чуть шевелит пальцами. Типа машет.
Усмехнувшись, покачал головой. Чудная.
Дожидаюсь, пока вагоны покинут перрон. Устало потираю шею, осматриваюсь по сторонам и иду прочь. Пора ехать домой. Ложиться спать.
Жаль, что Тинито так и не позвонила. Ведь действительно ждал. Хотя...
Может, это и был тот самый знак, которого так отчаянно желал? Знак, сигналящий, что надо успокоиться и забыть?
Хр*н разберешь, но в душе как-то неприятно, привкус непонятного разочарования.
***
Снова одна дома. Невообразимо холодно. Внутри все стынет, покрываясь коркой серого льда.
Горько от понимания закономерности всего происходящего. От необратимости. От безысходности.
Утренний лучик надежды безвозвратно погас. Что толку от моих признаний, метаңий, если Артем вcе решил?
Я не могла в это поверить.
