Нас воспитала война

До свидания!

— Подождите, Олег! Ради бога, извините, но не могла бы я открыть сумку в вашем присутствии?

— Понимаю, — улыбнулся молодой человек, в душе одобряя не лишнюю в нынешнее время предосторожность. — Открывайте.

Алевтина Дмитриевна расстегнула «молнию», увидела лежащую сверху резную шкатулку, поставила ее на стол.

Заглянула внутрь сумки и… окаменела. Перед ней, стянутые в тугие пачки, лежали доллары, марки, фунты. Она завороженно смотрела на эту кучу денег, не заметив, как молодой человек, представившийся Олегом, вышел, тихо притворив за собой дверь. Она открыла шкатулку и отпрянула. Кабинет наполнился ярким светом переливающихся бриллиантов…

Наконец, решив спросить Олега, откуда это, она подняла глаза, но в кабинете никого не было. Алевтина Дмитриевна бросилась к окну и увидела быстро удаляющуюся фигуру молодого человека.

Ни догнать его, ни остановить окриком она уже не могла. Молодой человек сел в машину, и директор Центра реабилитации лишь проводила взглядом габаритные огни удаляющегося автомобиля.

Гена Бондаренко отъехал от Центра, проехал по улице до пересечения с главной дорогой.

Куда теперь? Но долго не думал. В конце концов, капитан Бондаренко действительно в отпуске и может ехать на своей новенькой «десятке» куда захочет. Тем более впереди у него — почти месяц полноценной, мирной жизни.